Кровать вздрогнула. Я решилась открыть один глаз. Лиам сидел на краю кровати спиной ко мне, обхватив голову руками. Сердце мое сжалось. Я вдруг почувствовала себя круглой дурой. Нет, мне не хотелось, чтобы он узнал правду таким вот способом! Лучше бы ему рассказал кто-то другой, а не я!
– И она сказала, что это мой ребенок?
– Да.
Он задумался.
– Она могла и соврать, – после паузы вымолвил Лиам.
– Я знаю, я сначала так и подумала, но теперь мне кажется, что это была правда. В тот день, когда мы вернулись из Лохабера, она пришла сюда, к тебе домой, и никак не ожидала увидеть меня. Она была в отчаянии. И тогда я поняла, что Меган сказала мне правду… ну, о своей беременности. Остается только выяснить, кто отец ребенка.
– Боже! Боже мой! – выдохнул он.
– Лиам, она утверждает, что беременна уже больше месяца. Как ты думаешь…
– Месяц… – едва слышно пробормотал он. – Месяц… ты говоришь?
И он потер лицо руками. Медленно встал, взял рубашку и надел ее. Судя по всему, мои слова обрушились на него, словно поток ледяной воды. Лиам с упреком произнес:
– Кейтлин, почему ты ждала до сегодняшнего дня, чтобы рассказать мне об этом?
И он пронзительно уставился на меня в ожидании ответа. Он, конечно, заметил, как сильно я расстроена, однако не подошел ближе. Я видела, что глаза его блестят, но выражения их в темноте рассмотреть не могла.
– Я решила, что кто-то хочет меня… сглазить, – сказала я. – И испугалась. Исаак вполне мог разозлиться на тебя. Тебе нужно быть с ним осмотрительнее. Несчастный случай с ножом, возможно, и есть начало мести.
– Чушь! Ему-то из-за чего на меня злиться? И откуда у тебя вообще такие глупые мысли? Смешно! Меган никакая не колдунья!
– Лиам, я нашла засушенную птичью лапку с черной лентой у себя в белье. И из дома пропали вещи. Я уверена, это дело рук Меган или Исаака. Они приходят сюда, когда нас нет дома, и…
– Ты просто потеряла эти вещи, – сухо перебил меня Лиам.
– Так же, как ты потерял прядь волос Анны?
Он замолчал и замер на месте, уставившись в темноту. Я ударила по больному месту. Лучи лунного света, проникавшие в комнату через окно, отражались от его мокрых волос. Грудь его тяжело поднималась и опускалась.
– Ты не должна была скрывать это от меня, – жестко произнес Лиам. – Ты знала, что Меган беременна, но не сказала мне об этом. Кейтлин!
– Лиам, прости меня! Я знаю, что…
– Мне надо подумать.
И он вышел, даже не оглянувшись.
Я выплакала свои горести и угрызения совести в уже мокрую подушку. Я злилась на себя, но Лиама мне не в чем было упрекнуть. Он прав, я не должна была скрывать от него беременность Меган. Может, он все равно бы не женился на ней? Но я не осмелилась рискнуть своим счастьем. Лиам – человек честный и справедливый, и все, что связано с понятием чести, для него свято. Что бы он выбрал – свою любовь ко мне или чувство ответственности по отношению к Меган? Даже думать об этом было страшно.
Через какое-то время он вернулся. Кровать заскрипела, но я не шевельнулась, даже задержала дыхание. Пусть думает, что я сплю… Однако провести Лиама мне не удалось. Негромким голосом он нарушил тишину комнаты:
– Что сделано, того не вернешь. Я ничего не могу изменить.
Я, затаив дыхание, ожидала его вердикта.
– Кейтлин, я не могу с уверенностью сказать, что Меган носит моего ребенка. Мы бывали вместе, но так, от случая к случаю. Ничего серьезного. И я часто уезжал из долины. Мы делили постель всего несколько раз.
Жалкое утешение…
– Если она беременна месяц, то можно забыть о первых трех месяцах, когда мы спали вместе. Потом мы с Саймоном на три недели уплыли на остров Малл. В последний раз мы с ней были чуть больше месяца назад, как раз перед моим отъездом в Арброат.
Я громко всхлипнула. Он проговаривал свои мысли вслух, не считаясь с моими чувствами. Мне хотелось убежать, чтобы ничего не слышать.
– Но я не помню точно, что было той ночью. Мы выпили, и потом…
Слезы застлали мне глаза, а он все просчитывал свои шансы на отцовство.
– Думаю, мы все-таки… Хотя нет, я бы это помнил… Такие вещи обычно не забываются…
– Лиам, перестань!
Он умолк и, казалось, только теперь понял, как глупо ведет себя. Я больше не могла сдерживать слезы и разрыдалась. Он привлек меня к себе и прижался щекой к моему лбу.
– Я люблю тебя, a ghràidh, и ты это знаешь.
Вместо ответа я издала какой-то сдавленный писк.
– Кейтлин, послушай! Я знал, что вы, женщины, любите все усложнять, но надо и меру знать!
Лиам взял меня за дрожащий от рыданий подбородок, поднял мое заплаканное лицо и ласково поцеловал мои опухшие веки.
– Я взял тебя в жены, потому что люблю тебя. И это уже не изменить, понимаешь? Ни Меган, ни дитя, которое она носит под сердцем, не повлияют на мое решение. Я позабочусь, чтобы они ни в чем не нуждались. Ничего большего Меган от меня не добьется. Что до ребенка… Я буду относиться к нему так, словно он действительно мой.
Его голос был так нежен… Я снова пискнула, и Лиам засмеялся, назвал меня «поросеночком», вынудив пусть слабо, но улыбнуться в ответ.
– А теперь признайся, – продолжал он, заставляя смотреть ему в глаза, – скрываешь ли ты от меня еще что-то, что мне нужно знать? Я уже не сержусь на тебя за то, что ты не сказала мне о беременности Меган, но я бы хотел, чтобы впредь ты ничего от меня не скрывала.
Еще что-то? «О Лиам, у меня есть секреты, которые я не могу тебе открыть! – мелькнула горькая мысль. – Но они заперты в самых темных уголках моей души, потому что я очень хочу о них забыть». Только теперь я поняла, что некоторые события женщина забыть не может. Никогда.
– Меган тебе угрожала?
Я кивнула.
– Ей придется объясниться перед Джоном. А Исаак? Я знаю, что он ни на шаг от нее не отходит, и временами мне даже кажется, что он только о ней и думает. Он готов изничтожить любого, кто осмелится обидеть его ненаглядную сестренку… Хм… Скажи, он говорил тебе что-то обидное?
Я вздрогнула. Лиам это заметил и притянул меня к себе еще ближе.
– Если этот негодяй хоть пальцем к тебе прикоснется, он дорого за это заплатит. Он или любой другой, кто станет тебя донимать, Кейтлин! Знай, тебе нечего бояться.
Лиам говорил совсем тихо, словно бы про себя, потом стал осыпать поцелуями мое лицо. Рука его отыскала мою руку, и он прижал ее к губам.
– Ты, a ghràidh mo chridhe, ты для меня все! ‘S tus’ a tha anail mo bheatha…[71]Понимаешь?
– Думаю, да, – прошептала я, млея от прикосновений его второй руки, которая ласкала мое тело.
– Tha thu mar m’ anam dhomh… [72]
Лиам смотрел на меня из-под полуопущенных век. И вдруг он схватил меня за запястья, развел мои руки в стороны и прижал к матрасу, а потом лег на меня сверху.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
