характер. Может быть, русский офицер должен быть похож на таких сослуживцев Лермонтова, как его убийца Мартынов, или он должен быть похож на Арнольди, или на князя Барятинского или на разжалованного императором князя Дадиани? На кого из них? Ответа нет.
Мало что изменилось и в XX веке. Если отбросить чрезвычайно политизированные суждения некоторых советских исследователей, то несомненный интерес представляют мысли одного из видных представителей белой эмиграции – писателя и поэта В. В. Набокова. В своем критическом анализе романа Лермонтова он утверждает, что Печорин – продукт нескольких поколений, в том числе и нерусских. При этом нерусская составляющая, как следует из анализа Набокова, в Печорине явно преобладает. Писатель подробно перечисляет романы западноевропейских писателей, от Ж. Ж. Руссо до Байрона, герои которых, по его мнению, во многом схожи с Печориным. Конечно, трудно признать, что Печорин целиком нерусский тип, и поэтому В. В. Набоков оговаривается: «Соотнесенность Печорина с конкретным временем и конкретным местом придает, конечно, своеобразие плоду, взращенному на другой почве, однако сомнительно, чтобы рассуждения о притеснении свободомыслия со стороны тиранического режима Николая I (1825–1856) помогли нам его распробовать». В сущности, это повторение, но только в несколько другой упаковке, мыслей Бурачка и Шевырева – Печорин целиком западное явление и, в конечном счете, просто скучающий чудак [19]. Получается очень странная картина. Единственный литературный критик Дудышкин, который не просто мимоходом упомянул, что Печорин – это русский офицер, но и, сопоставив его с типом, который можно было видеть тогда в реальности, отказал ему в праве быть таковым. Но справедлива ли такая оценка?
Рассмотрим данный вопрос. Хронологическая последовательность развития действия в романе такова: «Тамань» (начало путешествия Печорина на Кавказ), «Княжна Мери», «Фаталист», «Бэла», «Максим Максимыч», Предисловие к «Журналу Печорина» (смерть Печорина).
«Тамань». Эта повесть является первой по фактической хронологии, и начинается с утверждения, которое всегда вызывало восхищение у многих исследователей творчества Лермонтова своей лаконичностью и ясностью. Почему? Поэт, по всей видимости, принимал непосредственное участие в написании военных донесений, а они должны были мгновенно вводить любого командира в обстоятельства произошедшего. Итак, пишет автор, «Тамань – самый скверный городишко из всех приморских городов России». По стилю эта фраза, безусловно, близка к служебному докладу – автор сразу вводит нас в суть дела. В начале повести подчеркивается, что ее главное действующее лицо – русский офицер, который едет «в действующий отряд по казенной надобности».
Бехтеев Г. В. Иллюстрация к «Герою нашего времени» (Тамань).
И каков по своим качествам этот офицер? Во-первых, он верующий и православный. Описывая хату, которую ему предоставили на ночлег, он замечает – «на стене ни одного образа – дурной знак!». И поэтому Печорин не может уснуть, как его денщик, он чувствует «странности», которые его тревожат и поэтому принимает все меры, чтобы отправиться как можно быстрее в Геленджик.
Во-вторых, хотя он и очень молодой офицер, но уже достаточно предусмотрительный. Отправляясь на свидание с незнакомой молодой девушкой, он отдает приказание денщику: «Если я выстрелю из пистолета, – сказал я ему, – то беги на берег». Предчувствие действительно не обмануло Печорина – он едва не утонул.
Набоков считает, что к числу несуразностей в повести можно отнести то обстоятельство, что дочка хозяйки дома не могла знать, что Печорин не умеет плавать. Это неверно – в то время не только сухопутные, но и морские офицеры не имели этих навыков, и это очень хорошо знали жители прибрежных деревень и поселков.
В-третьих, Печорин физически крепкий молодой человек. Он сумел справиться с напавшей на него дочкой хозяйки хаты в непривычной ситуации только благодаря физической силе и ловкости. Но ведь эти качества не появляются внезапно – это результат долгих и упорных тренировок.
Когда герой повести вернулся в дом, то обнаружил, что «казак мой, вопреки приказанию, спал крепким сном, держа ружье обеими руками. Я его оставил в покое, взял свечу и пошел в хату. Увы! моя шкатулка, шашка с серебряной оправой, дагестанский кинжал – подарок приятеля – все исчезло. Тут-то я догадался, какие вещи тащил проклятый слепой. Разбудив казака довольно невежливым толчком, я побранил его, посердился, а делать было нечего!».
Очень характерная сцена для понимания психологии русского офицера! Казак, его денщик, совершил грубый проступок, он не выполнил приказание и вина его бесспорна, поскольку эта ситуация могла закончиться трагически для Печорина. Но тот его не наказывает, потому что понимает – основная вина лежит на нем как офицере, он поставил личное дело выше интересов службы. Вспомним в романе «Война и мир» Толстого реплику старого князя Болконского к своему сыну Андрею перед отъездом того в действующую армию: «Служба прежде всего». А сколько офицеров и солдат погибало из-за своей глупой доверчивости, сколько их ломало свою карьеру из-за так называемой «медовой ловушки».
Объясняя причины своего нежелания докладывать начальству о данном происшествии, что по уставу он обязан был сделать, Печорин пишет в дневнике: «И не смешно ли было бы жаловаться начальству, что слепой мальчик меня обокрал, а восьмнадцатилетняя девушка чуть-чуть не утопила? Слава Богу, поутру явилась возможность ехать, и я оставил Тамань. Что сталось с старухой и с бедным слепым – не знаю. Да и какое дело мне до радостей и бедствий человеческих, мне, странствующему офицеру, да еще с подорожной по казенной надобности!..».
Как видно из этого отрывка, у Печорина есть такое замечательное качество как самоирония – он способен смотреть на это дело со стороны, в данном случае со стороны начальства, и понимает, что он оказался в ситуации достаточно комичной и неприглядной для офицера. Возможно, он и доложил бы по инстанции, сгладив при этом некоторые неудобные для себя эпизоды данного происшествия, но вся проблема состояла в том, что начальство, по всей видимости, знало «о честных контрабандистах», но почему-то (!) необходимых мер против них не предпринимало. Под «честными контрабандистами» в те времена понимали торговцев и моряков, которые не занимались работорговлей и поставками оружия кавказским народностям, а доставляли, минуя таможенные посты, обычные бытовые товары. Естественно, что в эти операции были вовлечены и российские чиновники разных уровней и поэтому Печорин благоразумно решил не связываться с ними.
В советское время И. Л. Андроников к «честным контрабандистам» относил тех, кто тайно доставляли горцам оружие, ибо они помогали, по его мнению, «борьбе за независимость и честь свободолюбивых народов Кавказа с царским самодержавием» [20, с. 209]. С таким пониманием этих слов не соглашается малоизвестный теперь, но очень глубокий исследователь
