Читаем без скачивания Нано Попаданец в магические миры. Начало - Алексей Курганов

скобу обеими руками, уже торопливо прикручивал её на своё законное место в приборной панели. Его пальцы двигались быстро и уверенно, несмотря на невесомость, а на лбу выступили капельки пота от напряжения. Болты со скрежетом входили в резьбу, и Лин сосредоточенно работал гаечным ключом, стараясь затянуть крепления как можно надёжнее.

Иго же, поймав удобный момент относительного затишья в наших хлопотах, неожиданно погрузился в глубокую медитацию. Он замер в классической позе лотоса, скрестив ноги и расположив руки на коленях ладонями вверх. Его тело медленно парило в невесомости кабины, словно перышко, подхваченное невидимыми потоками воздуха. Его перемещения по тесной кабине были настолько хаотичными и непредсказуемыми, что он то и дело оказывался у меня или у Лина на пути. Приходилось регулярно отталкивать его медитирующее тело в сторону, чтобы он не мешал работе, не заслонял приборы и не сталкивался с нами. Каждый раз, когда я прикасался к его плечу или спине, направляя к дальнему углу кабины, Иго приоткрывал один глаз и бросал на меня неодобрительный, почти укоризненный взгляд.

Один лишь Брок не терял бдительности среди всеобщего замешательства. Подобно дикому зверю, загнанному в тесную клетку, он неустанно метался по тесной кабине корабля, не находя себе места. Его беспокойные движения выдавали внутреннее напряжение — он, то резко поворачивался к одному борту, то стремительно бросался к другому. Каждое мгновение его встревоженный взгляд перемещался от циферблата таинственного прибора, чей индикатор пугающе подрагивал, то с мутным иллюминаторам, а затем обратно. Брок словно пытался увидеть нечто неуловимое, и предугадать надвигающуюся опасность раньше, чем она проявит себя в полной мере. От каждого глухого удара волны о корпус судна, от каждого зловещего скрипа переборок его мускулистое тело инстинктивно вздрагивало. Правая рука рефлекторно метнулась к эфесу верного меча, висевшего на поясе — старая привычка воина, который привык встречать любую угрозу с оружием наготове. Пальцы крепко сжимали рукоять, костяшки побелели от напряжения.

Мне уже успело изрядно надоесть наше бесконечное падение, когда светящийся шарик на шкале высотомера почти вплотную приблизился к нижнему краю, буквально прилип к красной черте, а скорость так и не начала падать.

— А мы вообще когда-нибудь начнём тормозить? — не выдержал я, стараясь, чтобы в голосе не слышалось паники, хотя ладони уже вспотели, а сердце колотилось уже где-то в горле.

Лин не ответил. Вместо этого он, под моим тяжёлым, полным недоумения взглядом вдруг засуетился у приборной панели, забегал пальцами по двигающимся индикаторам, затем резко ударил себя ладонью по лбу — этот жест красноречиво говорил "как я мог забыть!" — и решительно сунул руку прямо вглубь панели, сдвинув закрывающую шторку. Ухватившись за что-то невидимое мне, он резко дёрнул на себя. Раздался характерный металлический щелчок.

— Держитесь крепче! — выкрикнул он, и в его голосе впервые за всё время прорезались нотки настоящего беспокойства.

Хоть предупреждение и было озвучено достаточно громко и своевременно, но как следует, подготовиться к надвигающемуся событию, успели далеко не все присутствующие. Лишь Брок с Лином, обладавшие превосходной реакцией и устойчивостью, сумели устоять на ногах, крепко упершись. Меня же, к моему величайшему сожалению, мощной невидимой волной отбросило к противоположной стене с такой силой, что я болезненно ударился спиной о твердую поверхность, выбив из легких весь воздух. А бедный Иго и вовсе не удержал равновесие — его словно подкосило, и он со звучными, отборными проклятиями, которые эхом разнеслись по помещению, грохнулся плашмя на холодный пол. Падение вышло крайне неловким и унизительным — руки не успели выставиться для смягчения удара, и Иго растянулся во весь рост, продолжая сквозь зубы выражать свое недовольство сложившейся ситуацией.

Всё вокруг потонуло в невыносимом визге и душераздирающем скрежете металла о металл, словно тысячи когтей скребли по стальной поверхности нашего убежища. Окна осветились мерцающим светом от множества раскалённых искр, окруживших нашу тесную кабину снаружи плотным роем, — мы были как космонавты, проходящие через яростные огненные объятия земной атмосферы. Тела налились свинцовой, почти нестерпимой тяжестью, каждая клетка организма словно превратилась в камень. Гравитация неумолимо, методично давила на нас с чудовищной силой гидравлического пресса. Грудную клетку сжимало так, что каждый вдох требовал изрядных усилий. А раскалённые искры, настойчиво залетающие через щели в обшивке, прожигали насквозь одежду крошечными отверстиями, больно кусаясь и жаля разгорячённую кожу как разъярённые огненные насекомые, оставляя после себя жгучую боль и запах паленой ткани. Вдыхая тяжёлый, густой, невыносимо душный воздух, насквозь пропитанный едкой гарью и запахом перегретого машинного масла, мы ждали конца нашего спуска.

Где-то в глубине нашего аппарата тревожно зазвенела трель колокола — резкая, пронзительная, от которой внутренности сжались в ледяной комок. Звук нарастал, превращаясь в истеричный набат, предвещающий катастрофу. Нас ощутимо тряхануло первым ударом, словно невидимый гигант схватил корпус металлическими клещами и встряхнул, проверяя на прочность. Приборы на панели управления заплясали бешеный танец. Через миг хаос усилился — кабина заходила ходуном с такой силой, что казалось, будто сам мир сошёл с ума. Нас раскидало, как беспомощных котят в коробке, которую злобный ребёнок швыряет из стороны в сторону — я полетел к левому борту, а Брок тяжёлой глыбой навалился на меня сверху, и я потерял сознание.

Очнулся я от того, что меня настойчиво хлопают по щекам — не больно, но ощутимо, методично, снова и снова. Сквозь пелену, застилавшую разум, пробивались обрывки звуков: приглушенные голоса, чей-то обеспокоенный окрик.

С трудом разлепив веки — они словно налились свинцом — я открыл глаза и увидел над собой Брока. Его лицо, обычно невозмутимое и слегка насмешливое, сейчас выражало неподдельную заботу. Густые брови были сдвинуты, серые глаза внимательно всматривались в моё лицо, изучая каждую черту, словно пытаясь определить степень повреждений.

— Ну наконец-то! — выдохнул он с облегчением, заметив, что я пришел в себя. — А я уж думал, придется тащить тебя на себе.

Брок помог мне, и я с протяжным стоном приподнялся, неуверенно опираясь на дрожащий локоть, и тут же невыносимо мощной волной накатила тошнота, от которой перехватило дыхание и потемнело в глазах. Мир вокруг закружился в тошнотворном вальсе, и содержимое желудка немедленно нашло себе выход, оставив после себя кислое жжение в горле и во рту, но после этого неприятного момента стало, на удивление и к моему облегчению, значительно легче. Всё ещё чувствуя жуткую слабость во всём теле и поддерживаемый, заботливо подхватившим меня под локоть Броком, я с трудом выпрямился на ватных, едва держащих вес тела ногах.

Кабина, в которой мы совершили этот стремительный спуск, выглядела теперь совершенно иначе, чем в