Читаем без скачивания Жернова истории - часть 1 - Андрей Колганов

Опытный бюрократ не стал комментировать столь невыгодные для него цифры, а предпочел тут же сместить акцент с трудностей на достигнутые успехи:

— Несмотря на некоторые заминки в снабжении, вызвавшие пассивность ряда низовых звеньев кооперативного аппарата, все видят, что мы наращиваем оборот, и по итогам текущего года вам уже не удастся представить наши и кооперативные лавки на селе как якобы бездействующие!

…После перерыва Гамарник громко объявил:

— Слово имеет начальник Дальневосточного таможенного округа и руководитель комиссии по борьбе с контрабандой товарищ Флегонтов.

— Товарищи! Чтобы не отнимать у нас время, я, по согласованию с Дальвнешторгом, обрисую не только вопросы собственно таможенной работы, но и общую ситуацию с внешней торговлей в области, влияющую на положение с контрабандой. — Алексей Кандиевич Флегонтов, стройный, невысокий, но крепко сложенный казак с пышным чубом, бывший комдив в армии ДВР и руководитель партизанских отрядов Приморья, держался уверенно.

Ага! Вот уже пошли дела собственно по моему ведомству. Надо будет слушать повнимательнее. Интересно, насколько он будет откровенен?

— Ситуация в сфере внешней торговли определяется решением правительства о введении здесь режима монополии внешней торговли. Была проведена жесткая регламентация ввоза, и всего за три месяца (апрель, май, июнь 1923 года) количество товаров, легально ввезенных из Северо-Восточного Китая, уменьшилось в 4 раза. В 1923/24 операционном году импорт из Китая составил 46,4 миллионов таможенных лянов – на 1,4 миллионов лянов больше, чем в 1913 году. Из вышеуказанного объема ввоз из Северо-Восточного Китая выразился в сумме 44,9 миллионов лянов. Что касается экспорта советских товаров в Китай, то в том же году ДВО экспортировала в Северо-Восточный Китай: рыбы – на 1465 тысяч рублей, пантов – на 64 тысячи 845 рублей, угля – 5263 тысяч пудов. Всего наш экспорт составил 10 миллионов лянов, в том числе в Северо-Восточный Китай – 7,9 миллиона лянов. Столь значительная неблагоприятная для нас разница между нашим ввозом и вывозом объясняется тем, что именно через ДВО идет в больших масштабах экспорт китайского чая, составляющий 75 % от общей стоимости нашего ввоза.

Ну, зачем эта голая статистика, — покосился я на докладчика. Это все из сводок почерпнуть можно…

— Контрабандный вывоз золота, пушнины, хлеба, женьшеня, пантов, опия с территории Дальнего Востока также способствовал тому, что государственная торговля лишалась этих экспортные ресурсов, что не давало возможности улучшить паритет между ввозом и вывозом. Полпред ОГПУ уже ссылался здесь на данные Дальпромбюро, согласно которым в прошлом году за границу контрабандой ушло около 300 пудов золота на сумму примерно 5,7 миллиона рублей. Пушнины вывозится контрабандой примерно на два миллиона рублей, различных сельскохозяйственных продуктов – на полтора миллиона, а контрабанда опия достигает суммы в четыре с половиной миллиона рублей. В обмен на ввезенные контрабандные товары за рубеж утекает валюты и золотых монет на сумму около шести с половиной миллионов рублей. Таким образом, экспортная контрабанда составляет сумму свыше 21 миллиона рублей, а импортная превышает 19 миллионов, весь же контрабандный оборот можно исчислить в 42 миллиона рублей, что на девять миллионов превышает весь внешнеторговый оборот Дальневосточной области.

Ого! А в записке Ягоды, о которой нам говорил Куйбышев, вроде бы вся контрабанда оценивалась в 19,8 миллиона рублей. Кстати, о реальном обороте контрабандной торговли надо не забыть сказать в Москве. Это будет сильный аргумент в пользу пересмотра некоторых нереалистичных подходов…Прокуренный зал заседаний растаял перед моим мысленным взором, и снова самописка забегала по блокноту… Так, о чем же там еще говорил Флегонтов?

После недовольного замечания Фридриха Вильгельмовича Ленгника – Вы бы лучше нам о принимаемых мерах и о своих успехах в борьбе с контрабандной торговлей поведали, а не о своих успехах в исчислении оной! — Флегонтов, как будто не обратив никакого внимания на реплику члена ЦКК, продолжал свое выступление:

— Тяжелейшее положение сложилось в районах к северу от Амура по берегу Охотского моря вплоть до границы с Камчатской губернией. Там огромные богатства, такие, как пушнина, золото, рыба, бесконтрольно ходят без пользы для государства, и главным образом, в Японию. Пользуясь отсутствием охраны с нашей стороны, иностранные торговцы и главным образом американцы беспрепятственно проникают также и в пределы Камчатки и безнаказанно вывозят ценный пушной эквивалент, выменивая у местного населения на ввозимый спирт. Значительный поток контрабанды идет через районы, соприкасающиеся с богатым пушным промыслом Якутским краем. Оттуда добываемая пушнина, попадая в наши приграничные местности, идет в руки доставляющим туда контрабандные товары контрабандистам и, естественно, вывозится за границу контрабандным же путем. — Здесь начальник Дальневосточного таможенного округа сделал паузу, пристально посмотрел прямо на Ленгника и заявил:

— Что же касается принятия нами мер по борьбе с контрабандой, то, уверяю вас, и таможенники, и погранохрана работают на пределе своих возможностей. Любое серьезное улучшение этой работы требует немалых средств, а также принципиальных решений, которые не могут быть приняты на уровне области. Наша позиция Москве известна, об этом мы сообщали и в ГТУ НКВТ, и по нашим докладам руководство Дальревкома и Дальбюро ЦК РКП(б) обращалось с секретным письмом в Секретариат ЦК, и составленные с нашим участием предложения областной КК-РКИ передавались в наркомат Рабкрина. Кроме того, даже в том, что мы можем сделать в пределах своей компетенции, мы зачастую не находим поддержки у руководства области. Возмутительные случаи, когда представители советского и партийного аппарата оказывают неприкрытое давление на служащих наших таможенных органов с целью легализации контрабандного провоза товаров из-за рубежа, остаются без должной оценки со стороны высших партийных и советских инстанций ДВО. Тут, собственно говоря, вам карты в руки. — С этими словами Флегонтов тряхнул своим казацким чубом и четко опустился на стул.

…Покрутив головой, отгоняю воспоминания. Теперь надо сжато суммировать все эти факты, и представить не только свои выводы, но и конкретные предложения по изменению ситуации с контрабандной торговлей. Под мерный стук колес начинаю, на основе своих черновых заметок, набрасывать тезисы своего отчета для ЦКК. А до Москвы еще далеко. Там уже, поди, зима на носу. И Лида там… Ох, чую, не сразу я с ней выберусь в тир "Динамо". Пока еще разгребу дела с этой командировкой, будь она неладна!

Глава 27. Неожиданный поворот

Практически сразу после приезда в Москву – уже на следующий день, 6 ноября, перед самой годовщиной Октября, — всех нас, членов комиссии Ленгника, потащили в ЦКК-РКИ на совещание к Куйбышеву. Мне на этом совещании досталось выступать четвертым.

— О положении дел и о наших предложениях по линии усиления партийной ответственности, по линии укрепления охраны госграницы, по линии совершенствования снабжения населения Дальнего Востока товарищи уже высказались. Моя задача – осветить борьбу с контрабандной торговлей с точки зрения состояния внешней торговли и таможенного контроля. Именно эта точка зрения является, на мой взгляд, основной для объяснения широкого распространения контрабанды. Ведь контрабанда – это тоже внешняя торговля, но только нелегальная, в отличие от легальной внешней торговли, — так обозначается тема моего выступления.

— Контрабанда из-за рубежа опирается на значительную разницу в ценах на товары народного потребления на внутреннем рынке Дальневосточной области и в Манчжурии. В свою очередь, контрабандный вывоз товаров с советского Дальнего Востока вызывается значительной разницей закупочных цен наших заготовителей и тех цен, которые можно получить в Манчжурии за золото, пушнину, сельскохозяйственные продукты. Выступающие здесь товарищи уже обрисовали безрадостную картину состояния дальневосточного рынка. Но она безрадостна, так сказать, в общих чертах. А вот как она выглядит с точки зрения простого гражданина Советской республики, живущего в Дальневосточной области? — задаю присутствующим риторический вопрос и тут же сам отвечаю на него.

— Чтобы слова о высоких ценах не выглядели голословными, приведу собранные мною фактические данные о разности внутренних и заграничных цен на некоторые товары массового потребления, получившие широкое распространение в контрабандной торговле. — Взяв листочек из лежавшей передо мной папки, зачитываю:

— Ситец на внутреннем рынке дальневосточных губерний стоит примерно в полтора-два раза дороже, чем закупаемый контрабандистами в Маньчжурии, табак – вдвое, сукно – втрое дороже, чай – в два с половиной раза, спирт – в пять с половиной раз. А цены в государственной и кооперативной торговле значительно выше и этих рыночных цен! На ситец – примерно на треть, на чай – в полтора раза. Какой выбор должен сделать крестьянин, если на 20 рублей золотом он не может купить советской мануфактуры в достаточном количестве, а в Маньчжурии за эти деньги он в состоянии одеть всю семью? Когда такая разница в ценах дополняется еще и более высокими ценами, которые дают в Маньчжурии за сельхозпродукты, это приводит к тому, что крестьяне отказываются сдавать свою продукцию государственным и кооперативным заготовителям.