конями. Здесь были и женщины, и мужчины всех возрастов, и дети.
– У кого есть веревка? – спросил де Сов. – Если мы сейчас их не свяжем, они будут разбегаться.
– Веревки нет, – ответили тамплиеры. – В спешке ночью собрались, забыли взять.
– Надо у луки седла всем веревки держать, разгильдяи! – выругался де Сов. – Ги де Мо, снимай свой плащ, разорви его на ленты и вяжи руки сарацинам.
Тамплиер послушался и разорвал свой белый плащ на полосы и жестко начал вязать руки пленникам, не церемонясь и с детьми. Крестьяне не сопротивлялись в наивной надежде, что крестоносцы не будут их убивать или случится какое-то чудо. Они стояли и голосили, жались друг к другу.
– Так, хорошо! – провозгласил Генрих де Сов, когда работа Ги де Мо была закончена. – Вы все, твари, поплатитесь за гибель священника и барона, а также за ранение нашего товарища. Кто-то из вас точно был в нашем лагере, подло, ночью, как вор, нападая на спящих.
– Бертран! – услышал Атталь позади себя тихий голос Жана д'Анжольра, державшего в поводу коня с раненым де Лоффом. – Он говорит неправду! Не слушай его! В мешке, который вы все невнимательно осмотрели, была курица, это ее кровь, не отца Филиппа. Я в мешке перья нашел. Да и кто знает, где те люди, напавшие ночью? Как можно быть уверенным, что они из этой деревни? Мы пришли сюда наугад! Люди ни в чем не виноваты!
Бертран оглянулся, исподлобья, волком глядя на Анжольра.
– Поздно, Жан, мы уже столько нагрешили! – пробормотал он.
– Чего с ними церемониться? – удивился Саваж. – Генрих, ты разглагольствуешь, словно сарацины тебя понимают! За дело! Солнце начинает уже припекать!
Он спешился и схватил за волосы ближайшего к нему крестьянина – молодого парня, озиравшегося со страхом. Тамплиер погрузил ему меч в живот и бросил на землю. Парень задергался, застонал. Люди закричали.
– Стойте! – громко сказал Атталь. – Пусть женщины и дети уходят. Это не их война. Они ни в чем не виноваты.
Тамплиеры переглянулись между собой.
– Ладно! – подтвердил Генрих де Сов. – Пусть идут и всем расскажут, что будет с каждым мужчиной в Египте, если они не покорятся французскому королю.
Он первый рассек белую повязку, связывающую руки женщины, и жестами показал, что она может уходить. Потом он также освободил остальных женщин и детей. Кто-то из них убежали, но многие, чьи мужья, братья и отцы остались связанными, не двинулись с места.
– Что ж, пусть смотрят и запомнят! – хмыкнул Саваж и отрубил голову следующему крестьянину.
Бертран д'Атталь, поцеловав рукоять меча, как крест, размахнулся и зарубил седовласого, но крепкого крестьянина, с морщинами на смуглой коже и всклокоченной черной бородой.
– Это тебе, тварь, за отца Филиппа и барона де Монтефлера! – приговаривал Атталь.
За пару минут крестоносцы зарубили всех одиннадцать мужчин, связанных белыми повязками, и под вопль женщин и детей, наблюдавших страшную расправу, сели на коней и поехали на север, туда, где должна была находиться крепость Дамиетта.
– Думаю, в деревне еще остались люди, попрятались. Мы ведь не в каждый дом зашли, да и когда сарацины побежали, не всех поймали! – с сожалением проговорил де Сов.
– Пусть живут! – великодушно, посмеиваясь, сказал Атталь. – Пусть живут и знают – Христос спас их, а не Аллах.
– А откуда они это узнают? Ты им расскажешь?
– А ведь точно! – нахмурился Атталь. – Вернемся и спалим всю деревню к чертям!
– Опасно. Сарацинские отряды могут быть неподалеку. Дело это небыстрое, а нас могут обнаружить по дыму.
– Зря я за сарацинских выродков и баб вступился! Надо было всех убить! Всех!
– Спокойнее, Бертран, у тебя еще будет возможность повырезать сарацин!
Они ехали небыстро в пальмовых рощах по берегу разлившегося Нила. Попадались и другие деревни, но вместе с тем на горизонте были видны и большие отряды конных арабов, поэтому крестоносцы проходили мимо деревень, не задерживаясь на расправу. К тому же де Лофф совсем стал плох – он еле дышал и полностью утратил сознание, надо было поскорее добраться до лагеря, чтобы лекари его осмотрели. Крестьяне одной из деревень сообщили отряду сарацин о горстке рыцарей, и за ними началась настоящая погоня.
Рыцарские кони не предназначались для долгой скачки в жарком климате и быстро стали уставать. Сарацины обогнули крестоносцев и начали заходить не только сзади и левого бока, но и спереди. Оставался один путь – в воды Нила. Но куда потом, смогут ли боевые кони переплыть широкую реку? Не перебьют ли их сарацины из луков, пока они заходят в воду?
– Посмотрите! – крикнул де Сов. – Вон, вдали, виднеются стены Дамиетты! Эх, нам не добраться до них!
– Неплохой день, чтобы умереть! – пробормотал Ги де Мо. – Мы сегодня славно потрудились!
Бертран оглянулся на скакавшего позади всех Анжольра. Тот был безучастен ко всему, пораженный невиданной и бессмысленной бойней.
– На нас нет кольчуг, нет щитов и шлемов – долго нам не устоять, – с горечью сказал де Сов. – Но разве это повод, чтобы бояться? Господа, атакуем сарацин! Увидимся в раю!
Перекрестившись, Генрих де Сов первым рванул вперед. Бертран д'Атталь, чувствуя ветер, несущий песок из пустыни, и жаркое солнце, палящее ему спину, понимая, что видит это все в последний раз, пробормотал имя «Катрин» и попросил Бога простить его и принять в Царствие небесное.
Рыцари сшиблись с сарацинами, которые не стали убивать их из луков, хотя могли, но стремились захватить христиан живыми – за живых можно получить деньги на невольничьем рынке в Каире. Анжольра сразу же схватили. Раненого де Лоффа добили. Тамплиеры рубились неистово, сея смерть вокруг себя. Бертран д'Атталь, отбиваясь от сарацин, быстро решил для себя, что если он останется жив, то обязательно станет тамплиером.
Крестоносцы сбились в кучу, их со всех сторон теснили сарацины.
И тут появился магистр французских тамплиеров Рено де Вишье с тридцатью рыцарями. Магистр лично вел тамплиеров в атаку. В доспехах, в белых сюрко и плащах с красными восьмиконечными крестами, прикрывшись щитами, на конях в белых попонах, они прибыли вовремя, как ангелы спасения и возмездия, не побоявшись выйти из лагеря.
Рено де Вишье решил показать всем, что он не только духовный лидер и руководитель французского отделения ордена Христа и Храма, умный и ловкий политик, но и храбрый рыцарь. Дозорные доложили, что сарацины на кого-то напали, а кто это еще мог быть, как не те несколько человек, что бросились искать ночных убийц? Видя, что сзади подходит подмога, сарацины, значительно превосходившие числом, решили отойти и больше не нести потери. Бертран д'Атталь ловким ударом отсек веревку, связывающую Анжольра,
