он уже покидал лагерь. Французские рыцари и арбалетчики насмешливо пожелали удачи англичанам, а когда те отъехали, философски поразмыслили, что там, где больше всего будет кружиться хищных птиц, в той стороне и следует искать мертвый отряд островитян, впрочем, а кто будет их искать?
Но, вопреки насмешкам и злым козням, англичане двинулись стройно, уверенно, и своей многочисленностью сразу отогнали охоту у мелких сарацинских разъездов попадаться им на глаза. Более крупный отряд, сопоставимый с английским, преградил им путь в паре миль от Дамиетты, но дружный натиск быстро рассеял сарацин, почти без собственных потерь. Воины султана посчитали, что чем дальше крестоносцы проникнут на их территорию, тем больше возможностей у них не вернуться в свой лагерь, и потому пустили людей Лонгеспе все дальше на юг вдоль Нила.
Но сэр Уильям не был безрассудным дураком, отправившимся невесть куда и не понятно зачем. Многие в Дамиетте и в лагере крестоносцев знали, что южнее проходит давний караванный путь. На него-то и нацелился Лонгеспе. Пока другие только рассуждали о том, что хорошо бы поживиться за счет сарацин, англичанин действовал решительно.
Сэр Уильям надел шлем-топфхельм с львиной лапой на навершии, укутанном белой тканью, чтобы сталь меньше нагревалась, и указал мечом на караван. Миллиарды мелких песчинок поднялись под копытами коней, брошенных быстрым аллюром. Караванщики, завидев крестоносцев, истошно закричали и стали лупить верблюдов палками, чтобы они двигались быстрее. Караван охраняли три дюжины конных воинов, они пытались отстреливаться из луков, но их слабые попытки не имели успеха. Ни один рыцарь в доспехах не пострадал от стрел. Крестоносцы рассредоточились, окружая караван со всех сторон. Лошади не любили запах верблюдов, но рыцари шпорами подгоняли их.
Охранники поняли, что им не устоять против рыцарей, и попытались разбежаться, как и караванщики, бросив свой товар, но рыцари мало кому дали уйти. Сопротивлявшихся сразу убивали, бросивших оружие – вязали.
Сэр Уильям довольный и веселый, спешился, снял шлем. Он подошел к большой группе пленных арабов и стал спрашивать, куда шел караван и какой груз. Поднялся один из старых караванщиков, давно занимавшийся торговлей и сталкивавшийся не раз с европейцами.
– В Каир, султану, везти кость, перо страуса, шкура, камни, много-много. Отпустить! Отпустить! Во имя Аллаха!
– Во имя Аллаха, говоришь? – ухмыляясь, переспросил Лонгеспе, взяв старика за бороду.
– Торговцы мы есть, не воины, – продолжал караванщик.
– Господа, отпустим этих еретиков во имя их Аллаха?
– Пусть уходят! Они нам только обуза!
– Давайте прикончим их! – услышал Лонгеспе несколько выкриков.
Бертран д'Атталь, молча наблюдавший все происходящее, хищно усмехнулся и спешился, ожидая команды к резне.
Уильям Лонгеспе задумался. Он отпустил старика, оглядел остальных пленных. Арабы и бедуины в белых длинных рубахах, распашных плащах из верблюжьей шерсти, в шароварах-сирвалях и с белыми платками-куфиями на головах все вместе выглядели довольно живописно. В их глазах не было ничего, кроме страха и мольбы. Худые смуглые лица робко взирали на крестоносцев снизу-вверх.
– Эй ты, рыцарь с черной головой коня в гербе! – сказал Лонгеспе Атталю. – Посмотри, что в тюках, раз уж обнажил меч.
Бертрану не понравился приказной тон англичанина, но Лонгеспе был здесь главным, поэтому Атталь подчинился и расковырял мечом довольно большую дыру в тюке. Оттуда посыпались темно-красные камни.
– Карбункулы! – с удивлением гаркнул один из рыцарей. – Да сколько же их там?!
Сэр Уильям удовлетворённо кивнул и сам вскрыл тюк у другого верблюда.
– Черт подери! – воскликнул он. – Да это, бог мой, это слоновая кость! Слышал о ней, но вижу впервые! Вот это удача, господа! Какой караван мы взяли! Да мы богаты, как короли!
Рыцари радостно зашумели.
– Эй вы, сарацины! – сказал на радостях сэр Уильям. – Мы оставляем вам жизнь! Уходите! Уходите! А караван останется с нами.
– А кто его поведет? Разве мы сумеем? – задали резонный вопрос рыцари.
– Правда ведь! – хлопнул себя по лбу англичанин. – Эй, старик, как тебя звать? Мустафа? Что за имена у этих безбожников! Мустафа, подбери несколько человек надежных, с ними ты отгонишь этот караван в Дамиетту, потом я отпущу вас и даже награжу!
Неожиданное и совершенно триумфальное возвращение англичан в лагерь произвело переполох во всей армии крестоносцев. Сотня крепких верблюдов, груженных тюками, и усталый, но не потрепанный отряд Лонгеспе – разве такое было возможно? Король в это время находился в Дамиетте у королевы. В лагере всем распоряжался Роберт д'Артуа, ему немедленно доложили о крупной удаче англичан.
Сэр Уильям, поигрывая горстью трофейных минералов-гранатов, поглядывая с высока на французов, вошел в шатер королевского брата.
– Ваше высочество! – сказал Лонгеспе. – Оказывается, сарацины не так страшны, как вы себе представляете, укрывшись за рвом. Двести храбрецов вполне могут проникнуть глубоко в здешние земли и не только разведать что да как, но и захватить что-нибудь.
Краска бросилась в лицо Роберту д'Артуа. Он, конечно, знал, что англичанин прав, и сам бы давно организовал экспедицию вглубь Египта, если бы не строгий приказ короля – оставаться на месте, ждать подкрепление, не рисковать понапрасну. Более того, наглый Лонгеспе теперь будет кичиться своим поступком, выставляя всех французов трусами, зато англичан – героями.
– Сэр Уильям! – строго, но сдержанно произнес Роберт д'Артуа. – Я рад, что вы показали нам всем свою удачливость и храбрость. Но в этом есть некая проблема. Я бы даже сказал – большая проблема.
– Какая, к дьяволу, проблема?! – возмутился Лонгеспе, бесцеремонно усаживаясь за стол графа и наливая себе вино. – Проблема, куда мне сбыть слоновую кость, шкуры леопардов и драгоценные камни?
– Нет, сэр, проблема – сам ваш поступок. Он очерняет образ воина Господа. Мы не разбойники, не воры-грабители, чтобы нападать на торговые караваны. Это нарушение обычаев войны.
– Что? Да вы смеетесь, что ли, надо мной? – взревел Лонгеспе, ударив кулаком по столу и опрокинув кубок с вином. – Вы пьяны, граф!
– Успокойтесь, сэр, – еле сдерживаясь, произнес Роберт д'Артуа. – Здесь вам не трактир. В отсутствие короля я возглавляю войско! И я повторяю – нельзя нападать на мирных людей. Караван ваш конфискован и останется в Дамиетте до окончания войны. А после мы решим, что с ним делать!
Глаза Уильяма Лонгеспе чуть было не выскочили из орбит от гнева.
– Я не позволю вам отнять у меня законную добычу!
– У вас двести человек, а у короля – вся армия. Вы хотите поспорить, кто сильнее?
– Я пойду к королю! Это отвратительное самоуправство!
Лонгеспе оседлал коня и помчался в Дамиетту, увидев, как караван улегшихся верблюдов окружили французские копейщики и рыцари, оттеснив горстку англичан. Людовик был на мессе в церкви Богородицы вместе с Маргаритой Прованской, патриархом иерусалимским и легатом.
