тени. Я начал массировать ее икры, чувствуя, как она расслабляется под моими прикосновениями. Потом ее глаза медленно открылись.
— Обещай мне, что никогда не ударишь нашу дочь. Я знаю, многие мужчины в нашем мире думают, что это единственный способ дисциплинировать детей.
— Ария, — яростно сказала я. — Многие мужчины в нашем мире считают, что муж должен так же наказывать свою жену, и я никогда не поднимал на тебя руку и не буду. И я клянусь всем, что имеет для меня значение в этом мире, что я никогда не причиню вреда нашей дочери.
Звон мобильника заставил ее подпрыгнуть, и она бросила взгляд на экран, который лежал на столе. Джианна, конечно.
Ария вздохнула, затем потянулась к телефону и быстро набрала ответ, прежде чем выключить звук и вернуть его на стол.
— Что ты ей сказала?
— Что я в Нью-Йорке с тобой.
— И это все? Ты же знаешь, она не перестанет доставать нас, пока ты не расскажешь ей все до мельчайших подробностей, — пробормотал я, наклоняясь вперед и проводя губами по ее нежной шее.
— Я выключил звук.
— Как будто это ее остановит, — сказал я, и как по команде зазвонил мой телефон. Маттео. Мне даже не пришлось смотреть на экран. Джианна, вероятно, приказала ему проверить ее сестру.
Ария покачала головой с мягкой улыбкой. — Она беспокоится обо мне. Я дала ей много поводов для беспокойства.
И я был гребаной причиной.
Мой телефон не переставал звонить.
Ария откинулась назад, чтобы посмотреть на меня.
— Они не сдадутся.
Со стоном я потянулся к своему телефону и ответила на звонок Маттео.
— Я занят, — пробормотал я.
— Занят в хорошем смысле или в плохом? — спросил Маттео. Я слышал на заднем плане пронзительные препирательства Джианны.
— Я не уверена, что ты считаешь это хорошим способом, — сказала я, жестом приглашая Арию лечь на спину. Она сделала это без колебаний, и я начал растирать ей икры и ступни. Ее лицо смягчилось еще больше, и мое черное, как смоль, сердце тоже смягчилось.
— Лука, — сказал Маттео с ноткой напряжения в голосе. Джианна, должно быть, действовала ему на нервы последние несколько недель. Он был еще более вспыльчив, чем обычно, но кто я такой, чтобы говорить?
— Ария с тобой?
— Да, — сказал я, нажимая большим пальцем на ступню Арии, вызвав у нее тихий стон.
— Ради бога, Лука, просто скажи мне, все ли с ней в порядке.
— С ней все в порядке, Маттео. Она и я, мы решили все дела.
— Слава гребаному Господу.
Джианна снова заговорила на заднем плане.
— Позволь мне поговорить с ним, — сказал Маттео ей, потом мне. — Когда ты вернешься?
— Завтра, но только забрать кое-какие вещи. Ария останется со мной в Нью-Йорке.
Ария посмотрела на меня, и я мог сказать, что она была довольна.
— Хорошо, — медленно произнес Маттео.
Я повесил трубку, сыт по горло голосом Джианны на заднем плане, жалея, что не могу отключить звук своего мобильного, но как Капо, это было чертовски бесполезно.
— Ты расскажешь Маттео о беременности? — спросила Ария, кусая губы.
— Да, завтра. Мне нужна его помощь, чтобы усилить твою защиту.
— Мою защиту? — спросила Ария. Я поднял ногу и поцеловал ее лодыжку.
— О да, — пробормотал я.
Ария не протестовала. Она зевнула и смущенно улыбнулась.
— Мне очень жаль. Я плохо спала без тебя.
— Я тоже, — признался я. Я потерял счет времени, когда просыпался ночью, тянулся к ней и пугался, потому что ее не было рядом, пока я не вспоминал почему.
Я оттолкнулся от дивана и прижала Арию к груди. Ее руки обвились вокруг моей шеи, и она прижалась щекой к моему плечу, испустив легкий вздох.
— Мы идем спать. Тебе нужно отдохнуть.
Я понес ее вверх по лестнице, через нашу спальню в ванную и поставил перед умывальником. Она покачала головой.
— Я беременна, а не неподвижна.
Мои глаза переместились на живот, скрытый под мою рубашку. Я ни перед чем не остановлюсь, чтобы защитить Арию и нашу дочь. Она посмотрела на меня и кивнула.
— Ты не сдвинешься с места.
— Не буду.
Я помог ей снять рубашку, и она стянула через голову ночную рубашку, обнажив живот. Это зрелище сделало меня чертовски счастливым, что меня удивило. Я никогда не думал о детях. Это была абстрактная концепция.
Когда мы готовились ко сну, я не мог перестать восхищаться ею. Она умылась и на мгновение напряглась, прежде чем ее пальцы ухватились за край. Я тут же схватил ее за талию.
— Ария?
— Голова кружится, — сказала она извиняющимся тоном. Я поднял ее на руки и отнес к нашей кровати, где уложил и растянулся рядом с ней, притягивая к себе. Она прижалась ко мне, крепко вцепившись пальцами в мои бицепсы, словно боялась, что я уйду, если она меня отпустит. Она поцеловала меня в грудь и подняла на меня глаза. Я взял ее за щеку, и она улыбнулась мне той улыбкой, которая каждый раз согревала мое холодное сердце.
Она уснула через пару минут после того, как оказалась в моих объятиях, но я долго лежал без сна и слушал ее ритмичное дыхание, не потому, что не мог заснуть, а потому, что не хотел. Ощущение Арии в моих руках было лучшим. Я осторожно провел рукой вниз, пока она не легла на живот Арии. Если бы я все еще был способен на такое, возможно, именно в этот момент я бы заплакал, но в последний раз это случилось, когда я видел свою мать в собственной крови после того, как она перерезала себе вены, и это больше не повторится. И все же моя грудь сжималась от эмоций.
Глава 23
Лука
На следующий день мы вернулись в Хэмптонс, чтобы забрать одежду, которая была нужна Арии. Отныне она останется со мной в Нью-Йорке. Я хотел, чтобы она была рядом, а я был нужен в Нью-Йорке.
Когда мы вошли в особняк, Джианна и Маттео сидели за обеденным столом и завтракали. Время близилось к обеду, так что они, вероятно, проспали допоздна или, скорее, трахались до утра, как обычно. Джианна вскочила со стула и поспешила к нам. Я отпустил Арию. Прежде чем Джианна обняла сестру, она бросила на меня уничтожающий взгляд.
— Ты в порядке? Эта скотина хорошо с тобой обращался?
Я напрягся.
Она, блядь, предположила, что я плохо обращался с Арией? Даже когда я думал, что она трахалась с Данте, я не прикоснулся к ней. Я убивал и пытал
