Читаем без скачивания История Византии - Джон Норвич

Карьера Боэмунда на этом завершилась. Он вернулся в Апулию, оставив Антиохию своему племяннику Танкреду. Боэмунд был харизматичным лидером, но завышенные амбиции подвели его. Более он уже не осмеливался появляться в Отремере, а три года спустя умер в безвестности.

Первое десятилетие правления оказалось для Алексея очень трудным. Обретя полноту верховной власти, он затем быстро начал терять популярность — все стали считать его неудачником. Народ начал задаваться вопросом, не пойдет ли византийская Европа, испытывавшая постоянное давление со стороны норманнов, печенегов и прочих недругов, тем же путем, что и византийская Азия, во многом потерянная для империи. Патриарх Антиохийский Иоанн Оксит в двух резких диатрибах, направленных против василевса, высказался даже в том смысле, что империи уже как бы и нет. По его словам, народ пребывает в совершенно подавленном состоянии. Всеобщим невзгодам не подвержены только члены императорской семьи, «которые стали величайшим бичом для империи и для всех нас».

Обвинения в непотизме Алексею трудно было отмести. В первые годы правления он мало на кого мог положиться за пределами своего семейного круга. Без поддержки могущественных родственников Алексей не смог бы оставаться василевсом длительное время. Таким образом, не было ли оправданным его стремление ставить их на ключевые посты и соответствующим образом вознаграждать? Возможно, и было, но, к несчастью, он не остановился на раздаче родственникам выгодных должностей и титулов. Раньше государственные земли находились в прямом ведении имперского правительства; теперь же Алексей управлять ими назначил своих родственников, а те с этих земель получали доходы. Такие привилегии, хотя и носили вроде бы временный характер, но создавали опасный прецедент и все больше истощали и так уже порядком усохшую казну.

Еще до восшествия Алексея на престол византийская экономика на протяжении полувека пребывала в состоянии устойчивой депрессии. В следующую четверть столетия упадок продолжился; дошло до того, что в ходу появилось шесть номисм — соответственно из шести разных металлов. В 1092 г. Алексей ввел золотой иперпирон («высокоочищенный»), и на протяжении двух следующих столетий он служил стандартной монетой; лишь в 1109 г. он стал наконец должным эталоном для всей монетной системы. Алексею также удалось добиться эффективного функционирования фискальной системы.

Василевс понимал: Византии не суждено возродиться, если не реорганизовать и не укрепить армию, не отстроить практически с нуля флот. Алексей с первых дней правления приступил к этой работе, и она буквально захватила его. Для императора не было большего счастья, чем лично участвовать в военных учениях, в ходе которых солдаты превращались из недисциплинированных, разболтанных варваров в тренированных бойцов. И когда наконец удалось создать ту армию, которую он желал видеть, василевс крепко удерживал ее в своих руках: не следовало давать возможность какому-либо из имперских полководцев свергнуть его, как сам он поступил с предыдущим василевсом. Поэтому Алексей лично руководил войсками при ведении боевых действий, зарекомендовав себя самым выдающимся византийским военачальником со времен Василия II.

Ввиду огромных расходов, шедших на оборону, фискальная политика Алексея была суровой — и аристократия, и семьи сенаторов, и монастыри сильно страдали от разного рода взиманий. Для рядовых подданных императора эти времена также оказались тяжелыми — особенно сильное возмущение вызывала у них обязательная военная служба. Крестьяне даже больше, чем горожане, испытывали страх перед рекрутерами, которые постоянно прочесывали подведомственные им территории в поисках годных к военной службе молодых людей, поскольку в сельских районах не хватало рабочей силы для возделывания полей; к тому же рекрутированная молодежь по завершении службы частенько оседала в Константинополе или в других городах и уже никогда не возвращалась домой. На это, конечно, можно было бы возразить, что любому семейству лучше предоставить империи солдата, чем дожидаться, когда дом, в котором оно обитает, будет разрушен, а его жителей перережут иноземные захватчики. Однако у каждого своя правда, и потому император, ответственный за высокие налоги и повальный призыв в армию, был ненавидим подавляющим большинством своего народа. И он знал это.

Какие Алексей предпринял шаги, чтобы улучшить свой имидж? С самого начала правления он делал все возможное, чтобы завоевать по меньшей мере уважение подданных. После смерти Василия II в империи примерно каждые четыре года сменялся василевс; Алексей вознамерился показать, что он не является лишь очередным правителем на некий переходный период. Алексей не только взялся за реформирование всей государственной системы, но и предпринял усилия по духовному обновлению общества. Если его мать занималась очищением авгиевых конюшен дворцового гинекея, то сам он развернул кампанию по искоренению в империи ересей[75]. Не приходится сомневаться в его искреннем и глубоком религиозном чувстве — Алексея по-настоящему волновали дела церкви. В 1107 г. он провел реформу церковной иерархии, основав нечто вроде ордена духовных учителей, проповедников — каждый из них, помимо всего прочего, исполнял обязанности блюстителя общественной морали во вверенном ему приходе. Радушно было встречено общественностью сооружение императором огромного благотворительного комплекса. Сейчас на том месте находится дворец Топкап. Дочь Алексея описывает его как «город в городе: повсюду стояли двухэтажные здания для бедных и увечных. Благодаря щедротам императора удовлетворялись все их потребности в еде и одежде».

Мир, который установился с подписанием Деволского договора, длился три года; затем вновь начались военные действия, и продолжались до конца правления Алексея. Причем василевсу едва удалось избежать войны на два фронта: очередные боевые операции против турок совпали с прибытием флотилии генуэзских и пизанских кораблей, которая грозила опустошением Ионическому побережью. К счастью, от европейцев Алексей смог откупиться — заключив договор с пизанцами, в соответствии с которым им дозволялось иметь торговую колонию в Константинополе на постоянной основе.

С турками разобраться было не так просто, поскольку их агрессия носила характер набегов: они избегали тщательно подготовленных сражений, но атаковали по всей ширине фронта, в нескольких местах одновременно, и затем быстро отходили, забирая с собой пленных и военные трофеи. В 1111 г. сельджуки переправились во Фракию; в 1113 г. они осадили Никею, но оказались разбиты. В 1115 г. турки вновь были на марше, на этот раз под знаменами Меликшаха, сельджукского султана Икония.

Алексею исполнилось к этому времени шестьдесят лет — или, если верить одному хронисту, шестьдесят восемь, — и он уже находился во власти болезни, которой суждено было убить его. Только к осени 1116 г. Алексей собрался с силами и выступил против султана. Он дошел до города Филомелиона, затем по неясным причинам повернул назад. И как раз в это время Меликшах решил его атаковать. О том сражении нам известно мало. Император, по-видимому, вышел из него победителем, но это была его последняя победа.

Алексей вернулся домой совершенно больным и сразу же оказался в центре жестокой внутрисемейной борьбы, инициированной его женой Ириной. Их дочь Анна описывает свою мать следующим образом:

«Большую часть своего времени она посвящала домашним заботам и своим любимым занятиям — чтению книг святых, а также совершению разного рода добрых, богоугодных дел. Но она также была вынуждена сопровождать императора в его частых походах. Болезнь, поразившая его ноги, требовала самого заботливого отношения, и более всего отец ценил именно прикосновения моей матери, поскольку посредством мягкого массирования она могла до некоторой степени облегчить его страдания».

Но было и еще одно соображение, побуждавшее Алексея жестко настаивать на постоянном присутствии Ирины рядом с собой. Василевс знал, что и жена, и дочь Анна недолюбливают старшего сына Ирины, бесспорного наследника престола Иоанна Комнина, и постоянно плетут против него интриги, дабы продвинуть в преемники императора мужа Анны кесаря Никифора Вриенния. Ирина никогда не упускала случая очернить Иоанна в глазах его отца, но Алексей отказывался слушать ее наветы. Он любил сына и доверял Иоанну, а кроме того, василевс хотел основать династию: чтобы его достижения были продолжены в веках, корону следовало передать в соответствии с порядком престолонаследия сыну-первенцу, а впоследствии — если Бог даст — сыну этого первенца.

К лету 1118 г. всем стало ясно, что смерть императора не за горами. Он постоянно чувствовал боль, ему приходилось все время сидеть прямо, чтобы иметь возможность более-менее свободно дышать. Живот и ноги его страшно распухли, ротовая полость, язык и горло настолько воспалились, что он не мог глотать. Ирина повелела, чтобы императора отнесли в ее собственный Манганский дворец, и там проводила по нескольку часов в день у ложа умирающего. По ее приказу во всех церквях империи были отслужены молебны за выздоровление василевса, но сам он понимал, что смерть подбирается к нему все ближе.