Читаем без скачивания История Византии - Джон Норвич

Аксух прибыл в столицу еще до того, как туда дошли известия о смерти императора. Он приказал схватить Исаака и на всякий случай распорядился также заключить под стражу другого Исаака, брата Иоанна II, который находился в ссылке за участие в заговоре против василевса.

Источником возможных беспокойств оставался патриархат, на тот момент не имевший главы. Аксух собрал церковных иерархов во дворце и представил им официальный документ, согласно которому собору Св. Софии ежегодно будет выплачиваться субсидия в двести серебряных монет. Клирики приняли известие с благодарностью, заверив Аксуха, что никаких проблем с коронацией не возникнет. (Они, правда, не знали, что в мантии Аксуха имелся еще один документ — на крайний случай, — в котором обещалась субсидия в двести золотых монет.)

Первое, что сделал Мануил, когда наконец в середине августа прибыл в столицу, это назначил нового патриарха — Михаила Куркуаса, а тот в свою очередь короновал нового императора. Несколько дней спустя Мануил приказал освободить обоих Исааков: более не было нужды их опасаться, поскольку теперь его положение стало прочным.

При взгляде на Мануила Комнина прежде всего бросался в глаза его огромный рост. И еще по меньшей мере в двух аспектах он заметно отличался от своего отца. Во-первых, Мануил был очень красив; во-вторых, обладал шармом, тонким обхождением, любовью к удовольствиям и радостям жизни — все это резко контрастировало с суровостью и аскетизмом Иоанна. Но, как и его отец, Мануил проявил себя мужественным воином и великолепным наездником, хотя он и не мог по военному таланту сравниться со своим предшественником. Искусный дипломат и прирожденный государственный деятель, Мануил являлся типичным византийским интеллектуалом, весьма хорошо разбиравшимся в искусстве и науке, человеком, который любил погружаться в доктринальные вопросы, постоянно участвуя в разного рода спорах — не столько ради установления истины, сколько из любви к самим дискуссиям. В то же время Мануил постепенно становился все более непопулярной фигурой в глазах церкви, которая с недоверием относилась к его попыткам наладить контакты с Римом, порицала его частые тактические альянсы с сарацинами и совсем уж была возмущена, когда он не только пригласил сельджукского султана в Константинополь, но и позволил ему принять участие в торжественном мероприятии в соборе Св. Софии.

Но, вероятно, наибольшее негодование у церкви вызывала частная жизнь василевса. Пристрастие к женскому полу являлось доминирующей чертой в характере Мануила, и в обращении с прекрасными дамами он был неотразим. Вне всякого сомнения, его естественным наклонностям придавали дополнительный импульс наружность и характер его первой жены Берты Сульцбахской, свояченицы избранного императора Западной империи Конрада. Берта, взявшая имя Ирина, была, согласно источникам, «украшением своего тела озабочена меньше, чем облагораживанием своей души; отвергая пудру и румяна, она искала только ту прочную красоту, которая проистекает из сияния добродетели». Неудивительно, что Ирина никогда не вызывала симпатии ни у Мануила, ни у его подданных, которым казалась холодной и чопорной. Только в области дипломатии ей удалось продемонстрировать свои достоинства: исключительно велика ее роль в заключении союза между Мануилом и Конрадом во время визита последнего в Константинополь в 1148 г. В остальном жизнь Ирины тихо и незаметно протекала во дворце — она посвящала себя разного рода благочестивым занятиям и воспитанию двух дочерей.

Мануил Комнин взошел на византийский трон с чувством гнева в своем сердце: сразу после смерти его отца Раймунд Антиохийский принялся захватывать некогда принадлежавшие Византии города и замки в провинции Киликии. В начале 1144 г. Мануил направил десантную экспедицию на юго-восток. Замки были отвоеваны, окрестности Антиохии подвергнуты опустошению. Византийская флотилия прошлась рейдом вдоль береговой линии княжества, уничтожая все франкские корабли, которые стояли на якоре; множество местных жителей было взято в плен.

Но еще до окончания года ситуация в Отремере кардинально изменилась: в канун Рождества Зенги захватил принадлежавшее крестоносцам Эдесское графство. Складывалось ощущение, что Антиохия будет следующей. Раймунду оставалось только отринуть свое самолюбие и обратиться за помощью к Мануилу. Сначала император вообще проигнорировал его просьбу, и только после того как Раймунд встал на колени перед гробницей Иоанна, Мануил неохотно пообещал регулярные субсидии. В прямой военной помощи он отказал.

На следующий год Зенги был убит пьяным евнухом, и государства крестоносцев оказались избавлены от своего самого грозного врага. Однако падение Эдесского графства ужаснуло весь христианский мир. Как подобное могло случиться? Может быть, все дело в том, что франки Отремера уже совершенно деградировали — как о них многие говорили — и были более недостойны в глазах Всевышнего охранять Святую землю?

Сами франки вполне понимали истинную причину своих военных неудач. Первая мощная волна крестоносного энтузиазма была уже исчерпана. Поток иммиграции постепенно превратился в ручеек; многие паломники приезжали невооруженными, а те, кто прибыл с мечом, как правило, считали поход протяженностью в одно лето более чем достаточным мероприятием. И вот к папе направилось посольство, обратившееся к нему с настоятельной просьбой — безотлагательно инициировать новый Крестовый поход.

Позиции самого папы Евгения III в то время были не слишком сильны. В обычной для средневекового Рима суматохе он оказался вынужден бежать из города через три дня после своего избрания и искать убежища в Витербо. Он был бы счастлив дать благословение Второму крестовому походу, но кто его возглавит? Короля Конрада в Германии захлестывало море внутриполитических проблем; на английском короле Стефане был груз гражданской войны; о Рожере Сицилийском не стоило и говорить. Оставался только французский король Людовик VII. Хотя к тому времени ему исполнилось лишь двадцать четыре года, Людовик уже распространял вокруг себя ауру мрачной набожности, которая до крайней степени раздражала его красивую и веселую жену Элеонору Аквитанскую. По типу своей личности это был паломник; Крестовый поход он воспринимал как долг христианина, а кроме того, Элеонора была племянницей князя Антиохии! На Рождество 1145 г. Людовик объявил о своем намерении принять крест и послал за Бернаром, аббатом Клервоским.

Будущий святой Бернар Клервоский, которому к тому времени исполнилось пятьдесят пять лет, являл собой самую мощную духовную силу в Европе. Высокий и тощий, с чертами лица, затененными постоянной болью — следствие чрезмерного аскетизма и религиозного самоистязания, — он весь был снедаем ярчайшим духовным пылом, не оставлявшим места для терпимости или умеренности. Постоянно находящийся в движении, проповедующий, убеждающий, обсуждающий, спорящий, пишущий бесчисленные письма, намеренно ввергающийся в пекло любой острой полемики, он видел в новом Крестовом походе предприятие, созвучное его сердцу. На государственном собрании, созванном королем на Вербное воскресенье 1146 г. в бургундском городке Везеле, Бернар с готовностью согласился встать во главе этого похода.

Магия имени Бернара всегда срабатывала безукоризненно: с приближением назначенного дня мужчины и женщины со всех уголков Франции начали стекаться в тот маленький городок. И там 31 марта 1146 г. с большого деревянного помоста, воздвигнутого на холме, Бернар произнес самую судьбоносную речь в своей жизни. По мере того как он говорил, люди, поначалу молчавшие, стали просить матерчатые кресты, чтобы нашить их на свою одежду. Стопки крестов были уже заранее приготовлены; когда запас иссяк, аббат сорвал с себя сутану и начал рвать ее на полоски, чтобы наделать еще крестов. Уже настала ночь, а он со своими помощниками все еще продолжал пришивать кресты.

У Мануила Комнина, который вполне представлял себе, каким кошмаром явился Первый крестовый поход для его деда полвека назад, не было ни малейшего желания принимать непрошеных гостей. Мануил распорядился приготовить еду и разного рода припасы для крестоносных армий, но подчеркнул, что все должно быть оплачено, а военачальники обязаны и на этот раз принести клятву феодальной верности императору.

Возможно, василевс еще питал какие-то слабые надежды относительно качественного состава нового крестоносного воинства, но они вскоре были разбиты. Германская армия во главе с королем Конрадом Гогенштауфеном, выступившая из Ратисбона в мае 1147 г., оказалась весьма разношерстной, в ее рядах можно было найти самые разные категории населения: от религиозных фанатиков до сброда никчемных бездельников и беглецов от правосудия, которых, как и всегда раньше, привлекало обещание амнистии. Едва это войско вступило на византийскую территорию, как тотчас приступило к грабежам, изнасилованиям и даже убийствам — все зависело от настроения крестоносцев в конкретный момент. Стали донельзя частыми стычки между ними и военным конвоем, который Мануил позаботился им предоставить. И когда армия в середине сентября достигла Константинополя, отношения между немцами и греками были хуже некуда.