Для Старкова наступили счастливые дни. Любая его прихоть исполнялась мгновенно. Каждый вечер он играл для своих подданных на аккордеоне и научил их пить портвейн. Те тоже были в восторге от своего правителя и все говорили, что для народа старкоидов наступил золотой век.
Постепенно Старков выписал Сёму Соснина из Петербургского психдиспансера и даже — Скирюка с Михалычем из Пермского ЛТП. От Сёмы толку было мало, но зато и вреда — тоже никакого. Тихий и спокойный, он бродил по замку, подслеповато щурясь, и с дурацкой улыбкой стирал тряпочкой пыль со старых рыцарских доспехов.
А вот другие двое оказались довольно буйными личностями. Для начала они раздобыли волынку и большой барабан, и всю ночь бродили по замку, оглашая пустые коридоры заунывным воем и гулким грохотом, пока их не выставили на двор. Во дворе они сразу разобрали триумфальную арку, воздвигнутую на прошлой неделе, и стали сооружать маленькую модель Стоунхенджа, в результате чего повредили замковый водопровод. Потом они подожгли сеновал и долго плясали около него, радуясь, что пожар нельзя потушить из-за отсутствия воды. Затем оба проникли в винные погреба, где побили розового старпеликана — главного виночерпия, упились портвейном и не придумали ничего лучшего, как дразнить огромного старбыка красным гобеленом. Взбесившийся старбык бросился на них и с криками «Вот я вас ужо!» долго гонял обоих по тронному залу. В конце концов, на быка упало старосиное гнездо, что навело приятелей на новую идею — они замотались в тюлевые занавески и отправились собирать продналог со старкопчел. Успев разграбить три улья, они были жестоко искусаны разъяренными насекомыми, после чего долго сидели в фонтане, объедаясь трофейным медом. Придя в себя, они привязали веревку к большой люстре в тронном зале и раскачивались на ней, играя в Тарзана, пока люстра не рухнула, пробив два перекрытия и застряв в третьем. Третье перекрытие оказалось потолком старковской опочивальни, и терпение Старкова лопнуло. Надо было как-то обуздать распоясавшихся ублюдков, пока те не раскатили весь замок по камешкам.
Поразмыслив, Старков приказал выстроить посреди двора одноместный пьедестал с надписью:
ДОРОГОМУ ГЕНИЮ ОТ БЛАГОДАРНЫХ ПОТОМКОВ
Вскоре пьедестал был ими обнаружен и оценен по достоинству. Сперва наверх влез один, потом его спихнул оттуда другой, и в заключение оба подрались у его подножия. Занятие это настолько поглотило обоих, что разрушения, ими производимые, свелись к минимуму, и Старков успокоился.
«Легионы Ахтыгата»
Однако, не все было так хорошо, как казалось. Старков жил, не зная, что его подданные заполонили уже полмира и продолжают распространяться дальше, уничтожая все остальные формы жизни. Зеркало исправно делало свое дело, продуцируя все новых и новых чудовищ. Были созданы тайные лаборатории, где велась направленная селекция. Так были созданы старкодемоны — слоновепри летучие, старкодьяволы — тигропиявки земноводные, старкощей — помесь паука, ящера, борова и костыля, и много других монстров.
Шло время, и люди ополчились против новоявленной нечисти, ибо это стало вопросом жизни и смерти. Огромная армия людей встретилась с армией старкоидов и разыгралась грандиозная битва. Силы были примерно равны, и вскоре в бой втянулись все резервы обеих армий. Постепенно об этом проведал и сам Старков.
«Боже, что я наделал! — ужаснулся он, — и это — мои милые старкунчики?!»
Старков вытащил свою рабочую тетрадь, быстро отыскал нужное заклинание и поспешил на балкон.
— Dyk eta, oppanki… Ubludki! — вскричал он. — Idioty! — но чудовищ это уже не остановило. Схватив огромный двуручный меч, он ринулся было в бой, но его бесцеремонно сбили с ног и покусали свои старгремлины.
«Ну, я вам покажу!!!» — подумал Старков и решил обратиться к более сильной магии. Пробежав мимо дерущихся у пьедестала Михалыча и Скирюка, он поднялся в свои покои и по тайной лестнице устремился к Зеркалу Ахтыгата, прорубая дорогу мечом.
«Зеркало Ахтыгата»
Зеркало работало на полную мощность, извергая полчища самых бредовых созданий. Запыхавшийся Старков остановился, взмахнул мечом и ударил что было сил.
Брызнули осколки, грохот заполнил всю Вселенную, и мир вокруг померк. Старкова подхватил мощный ураган и втянул в зеркальную раму.
Он летел в никуда, кувыркаясь и размахивая мечом. Кругом сверкали молнии, в ушах звучал отвратительный визг. Одежда его дымилась. С немалым ужасом Старков понял, что его несет по зеркалам множества параллельных Вселенных. Со свистом пролетая от стекла к стеклу, Старков успевал разглядеть картины разных миров.
Он видел развалины города с блестящим памятником в центре. Памятник размахивал руками и кричал.
Он видел бои на улицах восточного города и храмы, где люди поклонялись странному, худому и лысому божеству с рогом во лбу, огромными ушами и слоновьим хоботом.
Он летел над степью, где табун худых, растрепанных кентавров танцевал сиртаки.
Он пролетел над грядой высоких гор, где каменотесы высекали что-то огромными буквами. Буквы складывались в слова, и Старков успел прочитать странное четверостишие:
Раз сказал Хокусай Хокусаю:«Я тебя, Хокусай, покусаю!»И ответил ему Хокусай:«Покусай, Хокусай, покусай!»
Он видел унылого человека в драных джинсах, который стоял на вершине огромной горы и играл на контрабасе.
Перед ним промелькнуло видение концертного зала, где хор близнецов, очень похожих на него самого, пел «Среди долины ровныя».
Он пересекал океан, обгоняя танкер, за которым тянулся по воде широкий розовый шлейф.
Он облетел вокруг памятника Скирюку и Михалычу, где была надпись:
ДОРОГИМ ГЕНИЯМ ОТ БЛАГОДАРНЫХ ПОТОМКОВ
Он пронесся мимо окна квартиры, где люди в длиннополых плащах отплясывали краковяк под аккордеон.
Его пытались схватить огромные тощие ладони гигантского существа, голова которого скрывалась в облаках.
Он пересек роскошную залу, сбив по пути какую-то пожилую даму с двумя детьми на руках, и краем глаза заметил, как один ребенок с ревом катится вниз по мраморной лестнице.
Он видел большой небоскреб с неоновой рекламой фильма «Чебурашки-ниндзя», с крыши которого собирался броситься вниз какой-то человек.
Он видел две статуи — толстую и тонкую — которые сидели на палубе маленького пароходика, пили портвейн и пели грузинские песни.
Он летел над лесом. Было темно и тихо, и лишь кто-то невидимый пел в ночи:
О розовый портвейн!Мне видятся Ганг и Рейн,И две обезьяныС жирафами пьянымиМчатся купаться в бассейн!
После чего послышался треск и предсмертный вопль лисицы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
