Читаем без скачивания Тайны открытий XX века - Александр Волков

В 2003 году американский антрополог Питер Унгар, исследовав зубы Homo rudolfensis с помощью специального программного обеспечения, убедился, что, по всей видимости, эти первые представители рода Homo, жившие 2,5 миллиона лет назад, не были чистыми вегетарианцами, а питались мясом, в то время как знаменитая Люси, судя по зубам, лишь размалывала ими зерна и разгрызала орехи. Впрочем, долгое время гоминиды питались в основном падалью. Тем, что оставят от своих трапез львы, леопарды, саблезубые тигры и гиены. Каменными молотками разбивали кости, чтобы добраться до костного мозга. Однако если бы гоминиды были жалкими, беспомощными падальщиками, то вряд ли бы они в обличье Homo erectus сумели покорить полмира, полагаясь лишь на милость других — более сильных, сытых хищников. Нет, «Исход из Африки» совершался огнем и мечом. Homo erectus рано начал охотиться на диких животных.

Так, на берегу Генисаретского озера в Израиле обнаружены груды костей бегемотов. Поверхность многих костей усеяна царапинами и надрезами, сделанными кремневыми ножами. Многие поколения Homo erectus охотились в здешних краях на бегемотов, убивали и разделывали этих животных, весивших не одну сотню килограммов. Даже антропологи поражены тем, что первыми жертвами первобытных охотников были именно исполины — бегемоты, носороги и слоны. История становления современного человечества начиналась с брутально-кровавых оргий. Пара десятков двуногих верзил, приблизившись к дремавшему зверю, бросались на него и кошмарно колотили, колошматили его, пока он, не успев подняться и разбросать обидчиков, не испускал дыхание.

Постепенно охотники совершенствовали свое ремесло. Затачивали колья, чтобы проколоть толстую шкуру зверя. Прикрепляли к ним кремневые пластины, чтобы повысить убойную силу. Древние люди стали ловкими доками в древнейшем искусстве человека — умении убивать любое живое существо. Во глубине глубин человеческой натуры до сих пор прячется дух прирожденного убийцы. Пройдет не одна сотня тысяч лет, пока эта хитроумная бестия, человек, не научится — De profundis clamavi — взывать к чему-то высшему из той бездны коварства и хитрости, в которой погряз он со времени оно.

Но перенесемся от брега вод, где Христос прельщал рыбаки, на крайний норд-вест, в доисторическую Европу. От расселившейся здесь популяции Homo erectus потребовалась новая стратегия выживания.

По тундре, по тундре Центральной Европы

Поражает умение Homo erectus приспосабливаться к самым разнообразным условиям проживания. Это позволило ему заселить большую часть планеты. Темнокожие жители тропиков притерпелись к северным краям. Группами по 20—30 человек они упорно шли вперед, штурмуя горные хребты и удивленно поглядывая на сполохи северного сияния, разукрасившие небо. Впрочем, когда Homo erectus впервые достиг Европы, климат здесь был сравнительно мягким. К северу от Альп росли самшит и кизил. В горах Гарца водились небольшие обезьяны. Под Гейдельбергом плескались гиппопотамы. Однако рай этот был обманчивым. Европа, как западня, заманивала людей, но неожиданно ее климат резко менялся. Вновь и вновь ледники надвигались на Европу с полюса, заставляя людей отступать. 450 тысяч лет назад Северная Европа, например, совсем обезлюдела. И все же около 400 тысяч лет назад гоминиды уже научились выживать в тундре.

Что же загнало людей в этот неуютный край — в Европу? Ревматизм и обморожения им были здесь обеспечены. Из растительной пищи можно было сыскать лишь дягиль и горец змеиный, да еще орехи, да еще крапиву. Людей привлекало другое. Мясо! Стада бизонов, северных оленей и гигантских оленей, а особенно степных слонов. Первобытные люди нещадно преследовали этих огромных животных, достигавших в высоту четырех с половиной метров. Долго оставалось загадкой, как люди ухитрялись убивать слонов, ведь толщина их шкуры составляла почти два сантиметра. Такой «панцирь» не пробить обычным копьем.

Лишь недавние находки показали, что люди орудовали длинными пиками, чрезвычайно остро затачивая их тонкие концы. Шкуру слона прокалывали, словно шилом, целясь прямо в сердце животного. По-видимому, кланы Homo erectus охотились на слонов примерно так же, как еще сто лет назад добывали слонов пигмеи: обмазывались их испражнениями, чтобы животные подпустили людей поближе, потом какой-нибудь смельчак подползал к зверю и, размахнувшись пикой, изо всей силы вонзал ее в грудь, нанося смертельный удар. Истекая кровью, исполин пытался скрыться. Охотники бежали за ним. Другим уязвимым местом были глаза. Археологи встречают черепа слонов со следами ударов, нанесенных в область глаз. Часто подобные удары были неточны, но охотники не отступали; окружив жертву, они били ее, преследовали, травили до смерти. Из мяса забирали лучшее. Уносили слонину на ребрышках, а лопатки и кости таза бросали на месте. После удачной охоты оказывалось так много мяса, что грех было не стать гурманом. В поисках крупных зверей приходилось порой уходить километров на пятьдесят, а то и больше от места стоянки. Взвалив на себя куски туши, охотники осторожно пробирались по неуютной местности. В любую минуту они готовы были сразиться с гиенами или волками, привлеченными запахам свежего, сочащегося кровью мяса.

В унылом северном краю — Европе Ultima — требовалось проявить недюжинную смекалку, чтобы выжить. Огонь высекали огнивом; от непогоды укрывались в шалашах; в холод носили одежду из шкур. В обиход вошли сосуды из коры деревьев. Все эти изобретения появились задолго до «Большого Взрыва» — торжества культуры, принесенной в Европу 40 тысяч лет назад «человеком разумным». По мнению немецкого археолога Дитриха Маниа, — он руководит раскопками в Бильцингслебене, — «холодный климат был мощнейшим стимулом, способствовавшим формированию интеллектуальных способностей человека».

Еще недавно многие специалисты по древнейшей истории считали становление Homo sapiens счастливой случайностью — результатом генетической мутации, которой могло и не быть. ДНК любого вида животных вновь и вновь частично изменяется, мутирует. Отдельные мутации оказываются выгодными для вида в целом и закрепляются в потомстве. Человек — не исключение. За последние 2,5 миллиона лет, по оценкам некоторых антропологов, сформировалось до девяти видов гоминидов. Современный человек постепенно вытеснял своих собратьев, потому что, занимая ту же биологическую нишу, лучше остальных соображал. Человек взял интеллектом над ними.

Однако в последнее время антропологи все сдержаннее относятся к этой «чересчур биологичной» модели. Поколения первобытных людей не ждали, сложа руки, «благословенной мутации» — этого вмешательства Случайности в нашу судьбу, вмешательства сродни Божественному. Нет, все эти люди постоянно приспосабливались к условиям жизни, развивали свою материальную культуру, обретали все новые способности, создавали свою особую — с большой буквы — Культуру. Как метко выразился знаменитый австралийский археолог Гордон Чайлд: «Человек сам сотворил себя».

Пока сторонники той и другой теории ведут ожесточенные споры, важнейший бастион «традиционалистов» — цифра «40 тысяч лет», время резкого переворота в образе жизни человечества, постепенно тускнеет. Появляется все больше фактов, доказывающих, что и 50, и 100, и 200, и 300 тысяч лет назад у людей было достаточно ума, чтобы изобретать и творить что-то новое — чересчур сложное для животного, вполне естественное для человека.

Кони шли под копье

В местечке Шёнинген, в Нижней Саксонии, обнаружены два десятка конских черепов возрастом 400 тысяч лет. Лошади были убиты хитрым способом. На них напали люди, вооруженные сосновыми копьями. Здесь было найдено 8 копий, семь из которых длиной два с половиной метра и одно укороченное, длиной всего 1,82 метра, — возможно, им была вооружена женщина. Их возраст — 400 тысяч лет. Уже тогда центр тяжести копий лежал в передней трети древка, как у современных копий. Особенно любопытна техника обработки этих орудий. Судя по всему, каменные пластины были приклеены к древкам с помощью древесной смолы. Последующие эксперименты показали, что по своим аэродинамическим свойствам копья были чрезвычайно эффективны. Дальность броска точно такой же модели соснового копья достигла 64 метров. Этими искусными орудиями человек прямоходящий сражал крупных животных: мамонтов, зубров, пещерных медведей, лошадей.

Табун лошадей пришел к озеру на водопой. В этот момент охотники выскочили из прибрежных зарослей навстречу животным и стали бросать в них копья, стремясь поразить самые уязвимые места: шею и грудь. Почти два десятка коней были сражены. Острыми как бритва каменными клинками охотники разделали добычу. Сердце, легкие, печень, вероятно, пожирали сырыми. Не оставили без внимания и содержимое желудка — травяную смесь, своего рода первобытную «квашеную капусту». Насытившись, стали разделывать лежавшие перед ними туши — вырезать окорока. Археологи обратили внимание, что поблизости были разведены костры. По-видимому, мясо животных немедленно коптили на огне, чтобы лучше его сохранить. Обуглившийся кол был, очевидно, вертелом, на который насаживали куски мяса. По словам исследователей, «тут явно поработали профессионалы».