Читаем без скачивания Белая гардения - Белинда Александра

В зале вдруг стало невыносимо жарко. Раскаленный воздух волнами накрывал нас. Почему было не установить здесь вентилятор? С духотой нужно было что-то делать. Я сняла с головы шляпку и положила ее на соседний стул. Сейчас она казалась совершенно неуместной и легкомысленной вещью. Как глупо было восторгаться ею! Все поплыло у меня перед глазами. Мне показалось, что стул, на котором я сижу, стал расти, а потолок, наоборот, опускаться. Появилось ощущение, будто я несусь на гребне волны и в любой момент могу уйти под воду с головой.

— Аня, для тебя это огромное потрясение, — мягко произнес Дэн. — Принести бренди?

Дэн теперь выглядел лучше. То, чего он так боялся, осталось позади. Внезапно он снова стал самим собой, настоящим другом, который помогал мне преодолеть очередной кризис.

— Нет, — ответила я, хотя зал перед глазами ходил ходуном. — Лучше немного воды.

Дэн дал знак официанту, чтобы тот налил мне воды. Официант старался отводить взгляд и держаться тактично, но в самом его облике чувствовалось что-то неприятное. Бледные руки, которыми он наливал воду, не были похожи на руки человека, а от его одежды исходил запах церкви. В целом он производил впечатление гробовщика, а не официанта.

— Пожалуйста, продолжай, — попросила я Дэна. — Что случилось, когда ты увидел его? С ним все в порядке?

Дэн выпрямил спину. На мой вопрос он не ответил, и у меня появилось предчувствие, что сейчас изменится все. Все, чем я жила после Шанхая, вывернется наизнанку. Я не могла понять Дмитрия. Человек, о котором мне сейчас рассказывали, не был тем, кого я так часто вспоминала. А как же легкая, беззаботная жизнь? Новый ночной клуб? Амелия?

— В Лос-Анджелес я прилетел уже на следующий день после того, как прочитал статью в газете, — говорил Дэн. — Я направился прямиком в больницу, где меня ждал священник. Узнав от меня имя пострадавшего, полиция провела небольшое расследование. Оказалось, что Дмитрий работал на гангстера по имени Циатти, помогал ему вести дела в нелегальном игорном заведении в центре города.

В тот день, когда его подстрелили, он был возле дома какой-то важной шишки. Этот человек не доверял банкам, поэтому поговаривали, будто у него по всей квартире были тайники, где он хранил драгоценности и деньги. Каким-то образом об этом узнал Циатти и решил его обчистить. Легкие деньги не помешали бы ему, тем более что его игорный бизнес шел под уклон.

Прихватив парочку головорезов, он вломился в квартиру, Дмитрия оставили в машине, потому что он был водителем, Однако все пошло не так, как было запланировано. К дому подошла семнадцатилетняя внучка хозяина квартиры, появления которой никто не ожидал. Дмитрий смотрел, как она поднимается по лестнице, понимая, что за дверью ее ждет верная смерть, Он бросился за ней следом. Когда он вбежал в квартиру, Циатти уже успел ударить девушку рукояткой пистолета; завязалась драка, и Дмитрий получил одну пулю в легкие, а другую в верхнюю часть черепа. Крики и выстрелы привлекли внимание соседей, и Циатти с дружками убежал.

— Так он кого-то спас? — спросила я. — Дмитрий спас незнакомую девушку?

Дэн кивнул.

— Аня, когда я видел его в больнице, Дмитрий большую часть времени вел себя как невменяемый. Когда я спросил его, что случилось той ночью, он, похоже, был уверен, что девушка, которую ему удалось спасти, — это ты.

Я почувствовала острую боль в животе. Казалось, во мне пробуждалось нечто такое, что уже много лет пребывало в спячке. Я провела руками по лицу, но не почувствовала ни пальцев, ни щек.

Дэн с тревогой смотрел на меня. Что означал его напряженный взгляд, мне было непонятно. Я вообще утратила способность понимать что-либо.

— У Дмитрия были и моменты просветления, — сказал Дэн. — И в такие моменты он начинал рассказывать мне о девушке, которую когда-то любил. О молодой женщине, которая танцевала с ним болеро. Иногда казалось, что он понимал, кто я такой и что меня привели к нему мысли о тебе. «Передай ей, — умолял он меня, — обязательно передай, что я никогда о ней не забывал. Я сбежал, потому что испугался, а не потому, что не любил ее». «А сможет ли она понять это? — спрашивал я его. — Как мне убедить Аню, если ты бросил ее на верную смерть?» Дмитрий долго не отвечал. Он опустил голову на подушку, глаза у него закатились. Я уже подумал, что он снова впал в кому, но вдруг его глаза открылись, он посмотрел на меня и сказал: «Как только я добрался до Америки, я понял, каким дураком был. Та женщина? Думаешь, она меня любила? Да она бросила меня на следующий же день. Когда я спросил ее, в чем причина, она ответила, что все это было ради того, чтобы насолить Ане. Я не могу объяснить, как она добилась такой власти надо мной, как ей удалось пробудить все плохое, что было во мне. А ведь Аня видела во мне столько хорошего! Наверное, в душе у меня все-таки оказалось больше черного, иначе почему победила Амелия?» Потом пришла медсестра и стала его осматривать, — продолжил Дэн, запуская в свои рыжие волосы пальцы. — Она измерила у него пульс, проверила капельницу и сказала мне, что я и так уже задал ему слишком много вопросов и что мне пора уходить, потому что раненому нужен отдых. Перед тем как выйти из палаты, я обернулся, но Дмитрий уже спал. В коридоре меня ждал священник.

«Дмитрий обратился в МОБ в тот же день, когда приехал в Лос-Анджелес, — рассказал он мне. — Но там никаких записей об Ане Любенской не нашлось, и тогда он попросил проверить имя Аня Козлова. Узнав, что она вернула себе девичью фамилию, мужчина сказал, что теперь он знает, что с ней все будет хорошо, она сумеет выжить».

Я спросил священника, когда Дмитрий рассказал ему об этом, и он ответил, что утром, во время исповеди.

На следующий день я снова отправился к Дмитрию. Его состояние ухудшилось, он был очень слаб. Всю предыдущую ночь я не мог заснуть, такое сильное впечатление произвело на меня общение с ним. «Но ты ведь не вернулся к ней, не так ли? — говорил я ему. — Ты даже не попытался ей хоть как-то помочь». Дмитрий посмотрел на меня печальными глазами. «Я ее слишком сильно любил, чтобы снова заставлять мучиться», — сказал он.

У меня на глаза навернулись слезы. Пока Дэн говорил, в моей душе уже созрело решение: я поеду к Дмитрию, спасу его. Своим поступком он доказал, что не был чудовищем. Он спас семнадцатилетнюю девушку, рискуя жизнью, и спас ее потому, что она напомнила ему меня.

— Как быстро мы сможем добраться до Америки? — спросила я у Дэна. — Когда я его увижу?

Слезы выступили у него на глазах. Мне показалось, что он старел на глазах. Наступил решающий момент. Мы какое-то время смотрели друг другу в глаза, не произнося ни слова. Потом он достал из кармана пиджака коричневый пакет и передал его мне. Я взяла пакет дрожащими руками и повертела его, Из него что-то выскользнуло и со звоном упало на стол. Ключ, Я не видела его уже несколько лет, но узнала сразу. Это был ключ от нашей квартиры в Шанхае.

Чтобы никогда не расставаться.

— Он умер? — собрав последние силы, спросила я Дэна, и у меня по щекам потекли слезы.

Дэн протянул ко мне руки и крепко сжал мои ладони, словно боялся, что я упаду.

Ресторан уже наполнялся людьми. Обеденный наплыв посетителей. Вокруг — улыбающиеся лица. Постоянные посетители рассматривали меню, наливали в бокалы вино, чокались, целовали друг друга. Официант вдруг преобразился; он так быстро бегал от столика к столику, что и не уследишь. Мы с Дэном сидели, взявшись за руки. Дмитрий умер. Я почувствовала, как осознание этого факта медленно проникает в меня, входит в сердце. Парадокс заключался в том, что Дмитрий бежал в Америку за богатством, а нашел там боль и смерть. Я стала беженкой, но никогда по-настоящему не голодала. Все эти годы я пыталась заставить себя ненавидеть Дмитрия, а он думал обо мне каждую секунду.

Я сжала ключ в кулаке.

Чтобы никогда не расставаться.

Позже, намного позже, когда я въехала в новую квартиру на Бонди-Бич и нашла в себе силы достать ключ из коробки, куда спрятала его, получив из рук Дэна, я заказала замок, который бы отпирался этим ключом. Другого способа разделить с Дмитрием жизнь и счастье я не нашла.

Чтобы никогда не расставаться.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

16. Бонди

После новогодних праздников 1956 года прошло несколько дней. Я сидела в своей квартире на Кэмпбэлл-перейд и смотрела в окно, наблюдая за тем, как пляж постепенно заполнялся разноцветной толпой, похожей на ворох ярких одежд в ящике на благотворительной распродаже. В первый день января по морю гуляли волны высотой до пятнадцати футов. Спасатели не знали покоя, оттаскивая от моря горе-серфингистов, желающих покататься на волнах. Они чудом успели спасти двух мальчиков, выброшенных на прибрежные скалы. Но сегодня море успокоилось, на его поверхности лениво покачивались стайки чаек. Стояла ужасная жара, и я открыла все окна. Было слышно, как дети играют на песке, а спасатели дуют в свистки, предупреждая людей, чтобы те не заплывали за флажки. Поверхность океана была спокойна, но под ней скрывались коварные быстрины и водовороты.