Тот, кто был Виталием Кимом, перешагнул через тело осевшего на землю священника и пошел. Медленно, а потом все быстрее к стоявшим неподалеку девушке и девочке. Утробно и жутко взвыли за забором вышколенные немецкие овчарки. Взвыли, а потом заскулили жалобно. Автоматчик на вышке вскинул оружие, но ничего подозрительного не увидел – ну, идет себе человек в сторону от ворот колонии – так имеет право, освободили. Автоматчик на вышке не знал, что до настоящей свободы Виталий Ким был далек как никогда.
Мунира уже пряталась за спиной Алии. Девочку било мелкой дрожью, губы ее беззвучно шептали: “Мухи... Мухи...”.
Расстояние между мужчиной и девушкой с вжавшейся в ее спину девочкой сокращалось. Вот уже меньше тридцати метров. Вот уже двадцать. Десять. Тот, кто теперь не был человеком, замедлил свое движение, начал дергаться – взад-вперед, как заглохшая машина. А потом все же резко, в последнем рывке – вперед.
Маленькие изящные руки описали плавный и, одновременно, стремительный полукруг. В радиусе пятидесяти километров отрубилась вся электроника. У двух человек в поселке, включая Федора Петровича, остро прихватило сердце. У пятилетнего Вани Пименова резко прекратился эпилептический припадок. Мучавшаяся десятый час родами молодая учительница вдруг на удивление акушерки внезапно разродилась здоровым малышом. И много еще странного и удивительного произошло в тот момент в поселке. В тот момент, когда родился третий Максимус. Когда он нанес удар по тому, кто нашел иной способ придти в мир. И тут везение тоже отвернулось от игв. Они явилась там, где их не должны были засечь. Но их неожиданно ждали. Ждал проклятый Хранитель обитателей. И он не дал им пройти там. Придется идти напролом.
Мунира не смогла удержать лишившуюся вдруг способности твердо стоять на ногах Алию. Лишь удалось не дать ей резко упасть на землю – а опустить мягко.
- Аля, Алечка, да что же ты... что же делать, а? – Мунира держала голову, не обращая никакого внимания на лежащее в десятке метров тело. Взгляд выразительных темных глаз скользнул с детского лица на небо. Губы дрогнули, Алия что-то хотела сказать. А вместо этого голова ее бессильно откинулась.
Мунира снова закричала – громко и пронзительно. На этот раз автоматчик на вышке среагировал. Среагировали и другие люди – за сотни километров отсюда.
Первым с места сорвался Тагир, за ним Фарид. Остальные не успели ничего сообразить – а этих двоих уже и след простыл. Впрочем, основные силы подтянулись – только позже.
После. Лейфы, Мандры и Альфаиры.
Им уже плевать на возможных свидетелей – не до того, да и если что – разберутся потом. Тагир подхватил на руки Алю, Фарид крепко прижал к себе Муниру, один общий взгляд – сначала на распростертое, как-то странно вывернутое тело неподалеку, потом на лежащих чуть дальше, рядышком, адептов двух разных религий.
- Живы.
- Живы, но они – не наша забота.
- А этот?...
- Тварь ушла. Человек – умер.
- И я так думаю, братец. Уходим?
- Уходим. Но далеко нельзя.
Фарид кладет одну руку на плечо брата, наклоняется к уху Муниры.
- Подумай о доме, крошка.
Девочка первый раз видит этих двоих, но точно знает – свои. Доверчиво прижимается к мужской груди, зажмуривается, представляя поверхность кухонного стола, на котором мама раскатывает тесто.
И через секунду видит маму – как раз возле того стола. Только теста не хватает.
- Что здесь было? – вопрос обращен к Мунире, она единственный свидетель, Алия по-прежнему без сознания, устроена в кресле тут же. Но придет в себя – в этом точно уверены как минимум трое, причем каждый – из своего источника.
- Мухи, – шмыгает носом Мунира, прижимаясь к отцову боку. Широкая ладонь Ильдара скользит по голове, толстой косе, дальше по спине, легко, успокаивающе поглаживая.
- Какие еще мухи? – хмурится Тигр.
- Те самые, – отвечает за Муниру Магомед. – Наши друзья перепончатокрылые. Как они прорвались-то, я не понял?
- Меня другой вопрос интересует, – чешет в затылке Фарид. – Как Алька их остановила? В воздухе фонит – мама не горюй. Чуете, Альфаиры?
- Не только Альфаиры чуют, – хмыкает Петр. – Максимусы – что с них взять. На мелочи не размениваются.
- И все-таки – откуда он тут взялся? – упорствует Тагир. – И какова вероятность, что за пригорком не сидят остальные?
- Сидят. Ага. Как раз за пригорком, – задумчиво тянет Мика. И так странен ее тон, что все переводят взгляд на нее. А она встает резко. – Так. Я быстро. Ждите. За мной – не ходить.
Исчезает, оставив после себя мягкое бежевое едва уловимое мерцание. И сопровождающие ее уход не совсем приличные слова от мужа.
- Магомед! Здесь ребенок!
Мо смущенно хмыкает.
- Прости, малышка. Это я не со зла. Просто... волнуюсь.
- Ничего, – стеснительно прячет Мунира лицо все так же в отцовский бок. – Я знаю эти слова.
Эта реплика Муниры вызывают дружный смех – больше чтобы сбросить нервное напряжение. В разгар общего веселья возвращается Мика.
- Их пока нет, – рапортует лаконично.
- ГДЕ?! ТЫ?! БЫЛА!?
- А так непонятно? – пожимает плечами Мика, не впечатленная грозным рыком мужа.
- Нет!
- Да тут, неподалеку, – кивает головой – словно о соседней комнате речь. – Там, в том месте, где они вылезут.
- Где это?!
- А вы что – еще не поняли?
Кифэйи дружно качают головами.
- Ну вы даете! Что, Рид, и ты не понял?
- Должен же и я иногда чего-то не понимать, – Фарид лезет в карман рубашки за папиросами, а потом запоздало спрашивает у Тамары, как у хозяйки дома. – Можно?
- Да кури уже! – отмахивается нетерпеливо. – Только в сторону Муниры не дыми. Мика, детка, что там с этим местом?
- Ну... Мою лекцию о компенсационных выступах земной коры помните?
- Такое при всем желании хрен забудешь, – озвучивает общую мысль Михаил.
- Ну, а раз так – помните, что чем больше яма с нашей стороны – тем тоньше на ее дне граница между слоями. Тем легче там проникнуть. Карьер, – смотрит на непонимающие лица вокруг. – Алмазный рудник. Сорок пять километров отсюда.
В сорока пяти километрах от места сбора кифэйев старший механик орал на водителя новенького “Komatsu”. Новомодный карьерный бульдозер вдруг внезапно встал – и не подавал признаков жизни.
- Опять сварочник на ковш прицепили, демоны! Пять миллионов зеленых!
Водитель так же на повышенных тонах оправдывался, что эта японская техника – капризная как девка-целка, и на эти деньги можно было купить пять “чебарпиллеров”-и выгоднее, и надежнее. Они еще какое-то время орали друг на друга, прежде чем осознали – тишина не только в салоне “Komatsu”. Мертвая тишина на километры вокруг. Не работала ни одна единица техники, вырубило всю связь, включая новехонькие GPS. Огромный алмазный рудник, раскрытая каверна в теле земли – затих, ослеп, оглох.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
