Читаем без скачивания Набат - Александр Гера

Звоном денежки веяло от приезда Бьяченце Молли. С полгода согласовывали визит, неторопливо и продуманно, чем напрочь разожгли нетерпение посылающих монсеньора. Кто не спешит, тот в силе. Опять в Первопрестольной оказались правы, и епископу Ануфрию оставалось только скрепить печатью на шнурке договор о сотрудничестве с Советом церквей против сектантов и осквернителей Христовой веры. А для этой борьбы нужны компьютеры и полиграфическое оборудование, рулоны бумаги и краски, пусть и дьявол приложил руку к их созданию. Зато задаром — гуманитарная помощь.

Монсеньор Бьяченце Молли неплохо знал русский язык, поскольку женат был на русской красавице. Эта особенность подсказывала епископу Ануфрию, что разговор пойдет не только о гуманитарной помощи. И патриарх напутствовал на переговоры: «Бди, Ануфрий, красочкой дармовой не черни чистого лика пресвятой матери Божьей». Эко… С тех времен, когда генерал Судских опоил его бессовестно, дьявол во плоти, выпытал у него нечто важное и позволил тем самым дьяволу смущать души людские, отец Ануфрий промашек боле не давал. Негде было. Его забыли. И лишь патриарх помнил о нем, а о цели Судских не ведал. Отмолил Ануфрий свой грех, стал осторожным, и надо ли нынче Ануфрию опускаться до мирских утех и болтовни? Это в светской власти так: чем выше поднимается раб, тем непристойнее поступки.

Излечившись полно от хламиды, Ануфрий дал зарок Богу забыть о блуде, стал суров к себе и ближним.

Монсеньор Бьяченце Молли знал об Ануфрии практически все и надеялся использовать иные сведения для достижения успеха в переговорах, которые, как обусловлено, должны проходить с глазу на глаз и без протокола.

Повышенный интерес папы к России и подспудные заботы были ведомы патриарху. Для себя патриарх цель уже определил, для верующей России, стало быть, и только полная осторожность побуждала его еще раз присмотреться к позиции католиков, за которой явно проглядывались интересы иудеев. Глас Всевышнего он воспринял, и час пробуждения Православной церкви назначен.

Мелкий промысел патриарх отвел Ануфрию.

Епископ Ануфрий дожидался монсеньора в малом притворе только что отстроенного храма Благодати Божьей. Он встретил посланца стоя, со скрещенными под грудью руками.

Обмен первыми любезностями напоминал похаживающих по кругу борцов до первого притрога. Покрутились в одну сторону, в другую, оба не спешили открываться и выказывать силы.

Поговорили о пицце. Здесь монсеньор выказал большие знания и умение готовить ее. С грибами, моллюсками, мясом. Ануфрий пиццы не ел и не любил, но выслушал монсеньора внимательно и один рецептик записал в альбомчик, лежащий под правым локтем. От пиццы перешли к винам, и здесь Ануфрий перехватил поводья по пути от кьянти до мозельского и не упускал их до полного изнурения Бьяченце Молли. Он и смотрел на него с видом, каким учитель глядит на отрока: что ты, малец, знать можешь больше наставника?

— Такие познания, досточтимый Ануфрий, в книжках не вычитаешь, — стал выплетать первую ниточку Бьяченце Молли для перехода к основной теме. — Тут практика.

— Не без этого, — милостиво позволил Ануфрий. — Гос-подь наш почитает виноградную лозу рядом с хлебом, и знать о том надобно, и в молодости я числился в искусных вино-черпиях.

— Откуда же мозельское в монастырских подвалах? — съехидничал монсеньор Молли.

— Из подвалов рейнских, — не моргнув глазом ответил Ануфрий. — Сие не возбраняется, когда к патриаршему столу приглашен знатный гость-католик. Мозельское ваше, а стерлядочка, простите уж, в Рейне спокон века не водилась. Может, нам, если высокий гость никак не разговорится, откушать чего? — с невинным видом закончил Ануфрий.

— Сначала поговорим, брат мой, — стал строже монсеньор. Его предупредили: сядет за трапезу, осененную крестом, пусть ставит крест на целях переговоров.

— Тогда приступим, собрат мой. Здесь покойно, подслушивающего не держим, а ваши заботы — наше пристрастие, — легонько поклонился Ануфрий, одновременно включая потайной диктофончик под рясой.

— Правильно, — ответно поклонился монсеньор Молли и включил свой диктофончик.

Одновременно с противным комариным писком включились оба антиподслушивающих устройства. Ануфрий отключил свое, а Молли свое. Оба диктофона продолжали крутить пленку в одеждах собеседников дальше.

— Не люблю я этого, — кивнул Ануфрий на свой антирадар, который выложил на стол. — Не по-людски.

— Противный писк, — выложил свой монсеньор.

— По диктофончику? — вежливо осведомился Ануфрий, выложив свой из рукава рясы.

— Теперь протокол соблюден, — удовлетворенно сказал монсеньор Молли и выложил свой диктофон.

Ануфрий отодвинул оба на край стола. Монсеньоровскую технику он выключил, свою не стал. Монсеньор это отметил и включил стирающее устройство, спрятанное в рукаве пиджака.

— Ведомо ли вам, брат мой, — приступил к основной теме Молли, — что в запретной Зоне подрастает малец, которому суждено изменить многое, что принесет неисчислимые беды и Православной церкви, и Католической?

— Ведомо, — серьезно подтвердил Ануфрий. — Ведомо и то, что с Зоной установлена прямая связь. Об информации неведомо.

— Мы полагаем, что дискеты генерала Судских находятся в Зоне и нынешняя власть в лице Воливача и Гречаного установила это.

— Возможно. Однако предмет сей не является тревожной заботой нашей, — ответил Ануфрий.

— Почему, брат мой, такое небрежение?

— Потому, собрат мой, что в любом газетном киоске можно купить самые разные подделки. Люди начитались гнусного чтива, и скажи им: вот подлинник, они не поверят. И нас это некасаемо.

Еще как касаемо! Ануфрий попросту отводил от себя и Церкви подозрения, поскольку производством «гнусного чтива» руководил лично он, избрав метод фальшивок самым действенным для обороны от происков дьявола.

— А чему верят люди? — поинтересовался монсеньор. — Вы занимаетесь прогнозированием?

— В полную силу и прогнозами именно. Людишки от храмов в деревни побежали, и Церковь снабжает их календариками с прогнозами погоды, — ворчливо отвечал Ануфрий. — Какая вера от сытости?

— И все же, брат мой, опасность существует, — вернул Ануфрия к прежней теме монсеньор Молли.

— Нас это некасаемо, — упрямо повторил Ануфрий.

— А касаемо ли Православную церковь упорное стремление новой власти не считаться с вашими заботами? — пожестче спросил Молли.

— По сути событий, Воливач и Гречаный намереваются использовать появление мессии в своих корыстных целях. Параллельно со всякими фальшивками в свободной продаже есть книги по антропософии, о мистериях Грааля, о Скифиане, якобы прародителе всех славян, и, наконец, Ригведа, с полным описанием славянской религии дохристианского периода, запрещенной Владимиром после крещения Руси. Это наиболее опасно, — высказался Ануфрий и скосился на свой диктофон: «Мотается пленочка, мотается…»

«Не пишется, отец Ануфрий, не пишется», — хихикнул про себя Молли и ответил вслух:

— Понятна озабоченность ваша, брат мой. Мы устоявшиеся конкуренты, и новый передел нам не нужен. Нам не ночь до утра пережить, наши вотчины меряны не одним днем. Вы понимаете меня?

— Вы предлагаете совместные усилия? — не стал вилять Ануфрий.

— Именно поэтому я здесь.

Чесался язык у Ануфрия, почему именно Бьяченце Молли, иудей по вероисповеданию, здесь. Но какая разница, кто именно раскошеливается на нужды Православной церкви, нужды благие? Христова вера всеобъемлюща, ее враги — мусульманство и сектанты, поэтому нет разницы между обрезанными и не обрезанными христианами. А уж отбить потуги иудеев на приоритет в России Ануфрий сможет.

Начинался торг.

— Чем подкрепите заботу свою? — спросил Ануфрий.

— Сегодня же, как и замыслилось, мы подпишем договор о гуманитарной помощи в виде пятидесяти самых современных передвижных типографий. Бумагой снабдим в нужном количестве. Финансирование строительства новых и реконструкцию старых храмов Совет церквей берет на себя из разумных побуждений фифти-фифти.

— Что взамен? — без стеснений спросил Ануфрий.

— Давайте обсудим, — ближе к столу придвинулся монсеньор Молли и нечаянно отключил стирающее устройство.

«Воистину Господь на стороне православных», — скажет потом епископ Ануфрий с облегчением.

— Нам хотелось бы получить копии дискет генерала Судских.

— У нас их пока нет, — ответил Ануфрий без сожаления.

— Нужно повторить вхождение в Зону, подобно митрополиту Мещерскому. Если желающих войти туда объявится много, живущие там не посмеют убивать христиан.

— Не нужно, и монсеньор ошибается, — на этот раз Ануфрий сказал с полным сожалением. — Владыку пригласили в Кремль после трагедии с братом нашим Арсением, да упокой Господь его душу, и вручили ему бумаги с описанием защиты Зоны. Эта система действует независимо от желания живущих там. Она прекратит существование в тот день, когда радиация станет жуткой сказкой прошлого. Воливач настоятельно просил владыку не устраивать провокаций, иначе он обнародует материалы их встречи. Патриарх согласился.