– Я не стану называть его имени…
– Почему? Ты что, стыдишься? – Она покачала головой, и он продолжил. – Ты собираешься выйти за него замуж? Серьезно?
– Гарет, перестань задавать мне вопросы! Мне тоже нелегко…
– Я имею право знать. Тебя это удивляет?
– Нет, по крайней мере, пока.
– Почему же?
– Гарет, у меня есть на то причины.
– Он что, женат?
– Нет, конечно, нет.
Гарет молчал, он выглядел таким потерянным и несчастным, что ее охватило естественное желание утешить этого молодого мужчину, как если бы перед ней был расстроенный ребенок.
– Я все-таки не могу в это поверить, – медленно сказал Гарет. – Ты говорила об этом своим родителям или Гарри?
– Нет. Я сначала должна была сказать тебе.
– А этот человек, которого, как ты говоришь, любишь, – он знает обо мне? Он, наверное, смеется над бедным идиотом, который жил все эти месяцы в выдуманном им самим раю?
– Нет, Гарет, он не такой. Он благородный, очень порядочный человек. Он знает о тебе и говорит, что мы с тобой как нельзя лучше подходим друг другу, потому что ты такой же, как и я, а он из другого мира, будто бы, когда двое любят друг друга, классовые предрассудки имеют первостепенное значение. – И тут Кристина замолчала, решив, что и так слишком много сказала.
Гарет смотрел на девушку и никак не мог осознать ее слова.
– Но, Крис… Этого не может быть, это невозможно, – тихо произнес он. – Это не может быть тот парень, которого мы встретили на выставке. Это вульгарный, настойчивый парень с нелепыми амбициями. Ты как-то писала мне, что он приводил к вам в клинику мальчика. Боже мой, этого не может быть! Ты не можешь полюбить такого человека!
– Почему? Ты ведь ничего о нем не знаешь. Ты не знаешь, какой он смелый, честный, хороший. Ты никогда не сможешь понять, как тяжела была его жизнь, как ему нужно было работать, чтобы добиться того немногого, что у него есть.
– О, не сомневаюсь, что история его очень трогательна, – саркастически заметил Гарет.
– Какая польза в этом разговоре? – агрессивно сказала Кристина. – Ты такой же, как и все, ослеплен предубеждениями. Да, он рос в приюте, потом пошел работать на фабрику, в то время как ты учился в Кембридже. Ты не хочешь слушать, не хочешь понимать. Я больше не желаю с тобой разговаривать. Я иду домой. Кристина стала быстро спускаться с горки. Гарет побежал за ней.
– Не уходи от меня… По крайней мере, хотя бы расскажи мне все. Кристина, мы всегда понимали друг друга. Тебе не кажется, что ты должна мне все толком объяснить?
– Наверное, ты прав. Так будет лучше. – Кристина замедлила шаг, чтобы идти рядом с Гаретом. – Гарет, поверь, я не хотела сделать тебе больно. Я собиралась сказать тебе об этом очень давно, но ты был в отъезде, а в письме всего не объяснишь, как при встрече… Я писала письмо за письмом, а потом рвала их.
– Думаю, я знаю, что произошло, – сказал Гарет, стараясь не показывать собственную боль, он пытался говорить спокойно и доброжелательно. – Кристина, я знаю, как близко к сердцу ты принимала свою работу в клинике. Я знаю, какая благородная у тебя душа, ты произвела самое хорошее впечатление даже на этого закоренелого скептика Джона Декстера. И тут появляется этот парень… Умный, с твердым характером, самостоятельный, честный. Я могу понять, что он завоевал твою симпатию. Кто же будет винить его за это?
– Ты все не так понял! – воскликнула девушка. – Дэниел не искал меня, не пытался произвести на меня впечатление. Он слишком гордый и независимый. На выборах он выступил против папиной кандидатуры.
– Да, независим, и потому стрелял в твоего отца? – недовольно произнес Гарет.
– Стрелял не Дэниел. Я же тебе объяснила!
– Но, вероятно, Дэниел вдохновил стрелявшего!
– Это неправда. Даже папа не выдвигал против него обвинения!
– А мистера Уориндера не так просто обвести вокруг пальца, хочешь сказать? Ну, скажи, Кристина, – иронично продолжал Гарет. – Если, как ты утверждаешь, Хантер – сама добродетель, как же все это получилось?
Кристина разволновалась и не могла достойно ответить Гарету. Как она могла рассказать ему о постепенном зарождении своего чувства к Дэниелу, о том, что они с Дэниелом испытывали, будучи вместе, о том, как их чувства переросли во взаимную любовь. Разве могла она рассказать о горьком прошлом, которое связывало Дэниела и ее отца? Она не имела права раскрывать тайну. Не могла.
Кристина устало произнесла:
– Я не могу объяснить тебе, Гарет, я никогда не обманывала тебя. Я должна была сказать тебе правду, какой бы печальной она ни была.
Они прошли немного молча, а потом, замедлив шаг, Гарет сказал:
– Не хочу делать вид, что твои слова не расстроили меня, они очень задели мое самолюбие. Я пытался и сейчас думаю о том, как сделать, чтобы нам обоим было хорошо… Я не позволю тебе расстроить нашу помолвку, слышишь, Кристина? – и, помолчав, добавил. – Давай не будем торопиться расстаться. Хотя бы не сейчас…
– Но так будет лучше для нас обоих, – перебила его Кристина. – Это нечестно, если мы будем делать вид, что ничего не произошло. Я нарушила данное тебе обещание.
– Но ты не нарушила его! Еще не нарушила! Я уверен, что ты одумаешься. Ты просто пошла на поводу у своих чувств, не осознавая, какие будут последствия. Но когда ты поймешь, я буду рядом! Я не хочу видеть тебя разочарованной и несчастной. Я буду всегда рядом, чтобы утешить тебя, как я это всегда делал…
Кристина не ожидала, что Гарет так себя поведет. И предположить не могла, что он обойдется с ней как с безответственным ребенком, что он уверен, что со временем ее причуды пройдут. Он не принял ее слова всерьез. Как это было непохоже на Гарета, который всегда был для нее надежной опорой.
– А что мы скажем моей маме, когда она спросит нас о дне свадьбы? – спросила Кристина.
– Предоставь это, пожалуйста, мне. Я объясню отсрочку предложенной мне доктором Эндрюсом работой, своими новыми обязанностями в больнице. Скажу, что откладываем свадьбу еще на несколько месяцев.
– А если предположить, что все догадаются, что у нас какие-то проблемы?
– Придумаем какие-нибудь объяснения, не волнуйся, Крис.
– Почему ты идешь на это, Гарет, почему?
– Все очень просто, Кристина, – спокойным тоном сказал Гарет. – Я действительно люблю тебя. Думаю, всегда любил. И я не могу отказаться от тебя так просто. Я надеюсь, что ты ошибаешься в своих чувствах. Если я прав, я буду рядом, когда тебе станет грустно. Если я не прав, а я молю Бога, чтобы это было не так, тогда мне придется, как и многим другим, смириться с тем, что у меня не будет того, о чем я мечтал больше всего в жизни… Не будет семьи.
