Если Кинг что-то и пародирует в «Темной Башне», так это идею deux ex machina, Бога из машины. В древнегреческой драме, начиная с Эврипида, [342]боги часто выходили на сцену, чтобы вмешаться на стороне персонажей или предложить им удобное решение возникшей проблемы.
Выдумка должна быть правдивее реальности, или она так и будет восприниматься выдумкой. Автор, который слишком уж полагается на удобные решения, кажется неискусным и наивным. Если персонажи появляются только для того, чтобы сообщить что-то важное, или если героям всегда попадается на пути именно то, что необходимо для преодоления следующего этапа их похода, критики (да и читатели) визжат: «Обманули!»
Когда Эдди и Роланд встречают в магазине маленького городка в Западном Мэне Джона Каллема, который оказывается крайне полезным, Эдди заявляет, что в книгах никто и никогда не поднимается вот так со скамейки запасных, чтобы спасти игру. Такое не может считаться реалистичным. На что Роланд ему отвечает: «В жизни, я уверен, такое случается сплошь и рядом».
Судьбы, которые контролируют продолжительность жизни каждого человека, говорят Ральфу и Луизе лишь то, что тем необходимо знать для выполнения порученного дела. Без них Ральф никогда не понял бы, что творится в Дерри, и не сумел бы добиться успеха.
По ходу эпопеи, да и в связанных с ней книгах Кинг вмешивается на стороне персонажей, чтобы помочь им. Дорренс Марстеллар действует от его имени, передавая Ральфу важные предупреждения. Спиди делает то же самое в «Черном доме», звонит Джеку, чтобы объяснить, как найти выход из критических ситуаций, оставляет для него цветы в ванной. В «Бесплодных землях» Кинг оставляет на пустыре ключ, который помогает Джейку попасть в Срединный мир, а потом, в «Волках Кальи», мешок для боулинга, поглощающий часть ужасной силы Черного Тринадцатого. В мешке оказывается талисман, который позволяет Сюзанне и Миа выжить в Нью-Йорке, а потом дает возможность Джейку и Каллагэну чуть уравнять шансы в борьбе со значительно превосходящими их по численности врагами в «Дикси-Пиг».
Непосредственно Кинг оставляет для Джейка письмо на регистрационной стойке нью-йоркского отеля, в котором лежит магнитная карточка-ключ, которая необходима Джейку и отцу Каллагэну для того, чтобы попасть в номер Миа. Он же оставляет ка-тету рюкзаки с едой после того, как они покидают Изумрудный дворец. С его помощью Сюзанна находит записку в ванной дома Дандело, объясняющую ей, что происходит. В записке указано, что поэма «Чайлд-Роланд дошел до Темной Башни» оставлена Кингом, который и является deux из этой machina.
Эдди называет эти подарки автора «тузами в рукаве». Хотя deux ex machina вышел из моды, Эдди думает, что популярный писатель, вроде Кинга, может по-прежнему пользоваться этим приемом, разве что ему следует маскировать этого «бога» чуть лучше, чем это делали древнегреческие драматурги. Джейк спорит с ним, говоря, что Кинг ничего не придумывает, просто транслирует то, что сообщает ему ка.
Хотя Кинг включает себя в историю, он редко что-то рассказывает. Читатели воспринимают его, как активного участника действа. И если он отодвигает «занавес между читателем и писателем», чтобы прокомментировать происходящее, то лишь для того, чтобы снять с себя ответственность за то, что случилось, или заявить, что ему совершенно не хотелось рассказывать некоторые части истории. Предвосхищая смерть Эдди в Алгул Сьенто, Кинг говорит, что этот инцидент — еще один шаг к тому, что вы не захотите услышать, а я не хочу рассказывать.
В «Глазах дракона», когда Деннис уходит через водосточную систему замка, он едва не попадает в тоннель, заполненный ядовитыми испарениями, оставшимися от крошечных частиц Драконьего песка, попавшими туда по вине Флегга. «Возможно, его спасла удача, или судьба, или боги, которым он молился. Я на этот счет ничего сказать не могу. Я рассказываю истории, не гадаю на кофейной гуще, и с тем, как удалось выжить Деннису, разбирайтесь сами» (ГД).
Два бога манипулируют действиями Роланда, хотя он не молится ни одному из них. Стивен Кинг — его создатель, который показывает себя ленивым и слабым. Кто второй, остается тайной, мы лишь узнаем, что он в той же степени создатель Кинга, в какой Кинг — создатель Роланда: Ган, вселенская созидающая сила, главный представитель Белизны, силы добра.
Алый Король и Уолтер думают, что смогут бросить вызов тому, кто живет на вершине Башни и взять над ним верх. Роланд просто хочет встретиться с существом, которое так живет, чтобы убедить себя, что кому-то еще интересно созидание. Хотя Роланд заявляет, что он — не философ и самоанализ его не интересует, он ищет смысл существования и источник добра. Тед Бротигэн говорит Бобби Гарфилду, что литература нужна лишь для того, чтобы исследовать вопросы наивности и опыта, добра и зла.
Как Роланд ищет своего создателя, так и Кинг пытается понять, откуда берутся истории. Он отказывается признать за собой сочинительство своих историй, вместо этого связывает писательство с археологией. В своем произведении «Как писать книги» он пишет следующее:
«Вы можете спросить: а где же здесь сюжет, интрига? Ответ — по крайней мере, мой ответ — таков: нигде. Работа писателя состоит в том, чтобы дать им место, где расти (и записать, конечно). Когда я в интервью „Нью-Йоркеру“ поделился с интервьюером (Марком Сингером) своим мнением, что литературные произведения — это находки, вроде окаменелостей в земле, он ответил, что не верит. Я в ответ сказал — и отлично, лишь бы он верил, что я в это верю. И я верю. Рассказы и романы — это реликты, остатки неоткрытого ранее существовавшего мира. Дело писателя — с помощью инструментов из своего ящика достать их из земли, повредив как можно меньше» (КПК).
Кинг говорит Эдди, для того, чтобы стать Ганом, недостаточно заглянуть в его пупок, хотя многие творческие люди так думают. Да, он видит что-то своим мысленным глазом и записывает то, что видит, но от этого не становится создателем написанного. По словам Кинга, одно время он думал, что он — Ган, но это говорила его гордость. Писатели — не пророки, в их историях нет того, что они только что открыли.
Пеннивайз верил в Потустороннего, силу, находящуюся за пределами вселенной, создателя Черепахи и «всего, что было». Это описание подходит к Стивену Кингу. Он заявляет, что убил Джейка в «Стрелке», потому что не знал, что с ним дальше делать. Он пытается как-то успокоить Роланда, когда об этом заходит разговор. «Вам нет нужды стыдиться, мистер Дискейн. В конце концов я заставил вас это сделать». Но несколько минут спустя признается, что солгал, и именно Роланд позволил Джейку упасть в пропасть.
Когда приходит время написать о смерти Джейка, Кинг вновь снимает с себя ответственность, заявляя, что Песнь Черепахи, голос, который передает послания Гана, стал песней смерти Джейка, чего он не мог игнорировать. Но знает, что смерть Джейка разозлит многих читателей, но такова правда истории. «Он умер сам по себе. Я не говорил, что ему нужно умереть, — часто говорил Кинг в защиту смерти Тэда в „Куджо“. — Я только оглянулся на него, а он уже ушел». [343]
Он говорит Роланду, что было бы гораздо лучше, если бы стрелок умер на берегу Западного моря после встречи с омароподобными чудовищами. «Я люблю писать истории, но я не хочу писать вашу историю». Часто он — инструмент, который пишет помимо своей воли, ненавидя ка за то, что она заставляет его убивать любимых героев. Но шансов у него нет. Вот так артефакт показывается из земли, отрытый Кингом.
Когда роман «Бесплодные земли» закончился на полуслове, Кинг написал в послесловии: «Книги, которые пишутся сами по себе (а это по большей части одна из таких), им нужно разрешать и заканчиваться там, где хочется». Примерно в то же время в интервью «Райтере дайджест» он сказал, что работа над «Темной Башней» сравнима с раскопками большого города. Пребывая в пессимистическом настроении, Кинг сказал, что не доживет до того времени, когда будет раскопан весь город.
