Ночь спокойная. Осветительные ракеты взлетают не часто. Выпустит пулеметчик вдоль улиц кинжал из пуль и заснет. Протарахтит автомат и замолкнет. Каждые пять минут прилетает и лопается мина. В общем — спокойная ночь.
Поперечная южная улица между кварталами 56 и 71. Нечетные дома — наша передовая, четная сторона занята противником. Противником занята не вся улица до Днепра: через два квартала к Днепру передовая резко поворачивает по проспекту Калинина к центру города и, не доходя трех кварталов до железнодорожной ветки, круто сворачивает к Днепру, а потом снова в нашу сторону и снова к Днепру. «Чертова черескварталнца» называет эти зигзаги комбат Бутейко.
Вправо по улице передовая противника тянется на три квартала, тоже сворачивает на юг и по проспекту доходит до железнодорожной станции и вокзала, откуда нашу роту выбили в день ультиматума.
Кварталы города — как квадраты шахматной доски, с той только разницей, что кварталы имеют значение и силу фигур. Есть кварталы — пешки, есть кварталы — слоны, а есть даже кварталы — ферзи.
Занять квартал, в котором расположен «заколдованный» угловой дом гостиницы, — все равно что взять ферзя или объявить шах королю. А если одновременно ударить с флангов, то сразу можно совершить скачок до центра, до железнодорожной ветки, а может быть, и дальше. Все тормозит этот проклятый угловой дом — усиленный взводный узел обороны.
На углу, над тротуаром, — низкий гриб бетонированной с железным колпаком крыши дзота, почти дота. Ход в него из подвального этажа. В подвальном этаже с двух сторон оборудовано еще два дзота, и дулом в пробоину стоит «фердинанд». Весь дом — ощетинившийся дулами форт. Но стволов не видно. Все замаскировано. Стрельба редкая, и громкоговоритель слышен далеко.
«Унтер-офицеры и солдаты 124-го пехотного полка! В октябре вы сменили в городе полетевший к черту 105-й пехотный полк. Участь 105-го ожидает и вас! Посмотрите на свою первую роту. Еще 6-го числа в ней было сорок один человек, а сейчас осталось шестеро! Вместо живых людей — одни трупы и калеки! 9-го числа к вам прислали офицера в качестве командира роты. Вы его еще не успели узнать, как он был убит. Всех вас здесь ожидает кончина. Но есть выход! Сегодня ваши камрады Кенигбиссер, Сортнер, Тарцен, Вебер сдались в плен. Наш ультиматум гарантировал им жизнь, они будут жить и вернутся домой. Следуйте их примеру!* По дому, откуда слышится голос, начали стрелять. В пятнадцатый раз за этот вечер диктор переместился дальше. Теперь он ждет, пока стрельба стихнет.
Четыре часа утра. Темные проемы на четной стороне улицы изредка подмигивают огоньками выстрелов. В наших домах, на нечетной стороне, темно и тихо. Спят?
С пола одновременно поднимаются пятнадцать бойцов, прицеливаются фауст-патронами через оконные проемы в стены углового дома напротив. По команде стреляют и падают на пол. Раздается ужасающий грохот. Часть стены оседает и рассыпается глыбами кирпичей по тротуару и брусчатке улицы. И сразу из окон домов с нечетными номерами начинают стрелять автоматы и пулеметы.
Второй залп — и остатки наружной стены трехэтажного дома рушатся. Упавшие глыбы кирпича взрывают мины под тротуарами, брусчаткой. В сотах-комнатах мечутся уцелевшие гитлеровцы. В одной комнате три обалдевших фрица устанавливают пулемет. Во второй мелькнули спины убегающих. Из третьей стреляют, лежа на полу, автоматчики. Их косят пули с нашей стороны.
Из нижних окон нашего дома, что против этой угловой гостиницы, бьют две пушки по внутренним стенам здания. Из верхних этажей нашего дома на улицу летят толстые черные змеи — уложенные в «чулки» толовые заряды с зажженным бикфордовым шнуром. Они взрываются на улице и подрывают уцелевшие мины.
Вместе с минами взрывается фугас. Он разносит веером навалившиеся на него кирпичи, глыбы, камни, трупы фашистов. Каменные осколки со страшной силой влетают в окна, в комнаты без стены. Они калечат и убивают людей. Такой эффект не был предусмотрен инструкцией Сысоева. Красноармейцы за стенами, но фрицам в открытых комнатах досталось. Досталось и Баженову по плечу, — чтоб не высовывался.
Но дзот живет. Амбразуры в сторону дома, откуда стреляли «балбешками», завалило кирпичами, а из других сверкает огонь. Бекетов и Мацепура, выполняя поручение
Сысоева, ворвались со штурмовой группой в гостиницу. Пока другие уничтожали замешкавшихся фашистов, Бекетов и Мацепура быстро водрузили на крышу дзота треногу с небольшим «котлом» и скрылись в доме.
Это котлообразный, кумулированный заряд тола с фокусированной бризантностыо. Сноп его детонации ударил только вниз, и дзот замолчал. Из колодца, пробитого в металлическом колпаке и бревнах, медленно струится дым. Штурмовая группа овладела гостиницей. Штурмовая группа справа тоже овладела угловым домом. Штурмуют дальше — через окна, через двери.
Три немецких танка, став в ряд, простреливают проспект насквозь. Когда минометная батарея Сотника подожгла левый, два других двинулись и, маневрируя, стреляли по двум нашим тяжелым орудиям, выдвинутым для стрельбы прямой наводкой. Орудия дали залп, и танки скрылись в боковой улице.
Гаубицы стреляли прямой наводкой по каменным зданиям.
Водитель СУ Тарасов первым вырвался за вокзал, уничтожил шесть пулеметов, один шестиствольный миномет, три автомашины, двенадцать подвод, восемнадцать человек пехоты… Пал смертью храбрых.
В левофланговую штурмовую группу Бутейко передали
ЛИСТ0К-М0ЛНИЮ.
«…Деритесь с врагом так, как дерется сержант Самошкин. Он уничтожил автоматом и гранатами десять фашистов, забросал гранатами из окна минометную батарею во дворе…
…Передай по цепи — бойцы Черкасова уже захватили вокзал! Отрезают противника, наступая по железнодорожной ветке к Днепру. Наш старший сержант Белоус со своей штурмовой группой уже вырвался у Днепра на железнодорожную
У и ведет бой в районе рва-овражка. Белоус представлен к правительственной награде. Поможем Белоусу! Младший лейтенант Четверкин».
В 21.00 капитан Степцов передавал оперативную сводку.
«…Части дивизий Черкасова и Бутейко овладели кварталами 65 — 114 вкл. и закрепились перед железнодорожной веткой Вокзал — Пристань. По ту сторону ветки, в квартале 115, штурмовая группа Бутейко удерживает ров-овражек и дома за ним… Части продолжают выполнять поставленную задачу».
Утренняя боевая сводка сообщила, что «попытки прорваться через ветку успеха не имели».
Успех был, но противник выбил наши части за линию.
В тот день, день ожесточенных боев, майор Свешников вернулся только поздно вечером. Он сообщил военному коменданту Баженову, беседовавшему в своем кабинете с Льохой, что он выставил часовых у складов, подобрал дома для госпиталей и для штаба армии, но что делать с населением? Минуя контрольно-пропускные пункты комендатуры, люди, как одержимые, бегут в город. Бойцы комендантской команды пытаются их остановить, стреляют в воздух, а толку никакого.
