Утренняя боевая сводка сообщила, что «попытки прорваться через ветку успеха не имели».
Успех был, но противник выбил наши части за линию.
В тот день, день ожесточенных боев, майор Свешников вернулся только поздно вечером. Он сообщил военному коменданту Баженову, беседовавшему в своем кабинете с Льохой, что он выставил часовых у складов, подобрал дома для госпиталей и для штаба армии, но что делать с населением? Минуя контрольно-пропускные пункты комендатуры, люди, как одержимые, бегут в город. Бойцы комендантской команды пытаются их остановить, стреляют в воздух, а толку никакого.
Задержанных собрали в театре, человек пятьсот. Вывести их из города? Или отменить приказ, временно запрещающий возвращение жителей в город? Уже отмечено семь случаев, когда жители подрывались на минах. Раненых положили в медсанбат. Но военврачи протестуют. А чтобы открыть гражданскую больницу, нет ни врачей, ни сестер.
— И не думайте выгонять, не получится, — сказал Льоха. — Старый приказ, запрещающий въезд, не отменяйте а только твой, Юрий, сейчас же пиши свой, военнокомендантский. Город объяви на осадном положении, оружие, которое найдут, прикажи сдать, чужих вещей не трогать и прочее. Укажи границы жилых кварталов. А группу партизан, чтоб помогли и порядок навести, и разминировать, и прочее, я тебе пришлю.
В тот же вечер Сысоев услышал в трубке голос Юрия Баженова:
— Поздравляю. Испытание прошло отлично. Подробности письмом.
— Ну, знаешь, Баженов, легче попасть к командующему армией, чем пробиться к тебе! Два автоматчика у парадного, два в коридоре у двери, плюс старшина, опрашивающий ожидающих… Явно переборщил! — с этими словами Сысоев подошел и протянул руку.
— Здравия желаю! — приветствовал полковник Петрищев.
Баженов молча показал обоим на широкие мягкие кожаные кресла, стоявшие перед его огромным письменным столом, и сам опустился в такое же кресло.
Слева от Баженова у стены стоял его карабин. В ящике письменного стола лежал заряженный трофейный пистолет, на боку в кобуре — второй, в заднем кармане — маленький маузер, за открытой деревянной ставней — ручной пулемет. Может, это и смешно, но Баженов любил оружие.
Сысоев оглядел просторный кабинет. Стены были увешаны картинами русских мастеров. На столе красовался дорогой письменный прибор из малахита с золочеными крышками.
Два массивных серебряных подсвечника по бокам, кожаные папки с тиснением, маленький браунинг, похожий на коровинский. Но это была лишь трофейная зажигалка — мечта молодых курильщиков.
Хотя ты и представитель ВПУ, и военный комендант, ты прежде всего офицер отделения по изучению и использованию опыта войны. И если ты вызвал меня только затем, чтобы я изучал военный опыт по батальной живописи на этих стенах, то берегись! Что-то не пойму, куда мы попали. Нет, это не кабинет начальника гарнизона, насчитывающего два взвода. То ли картинная галерея, то ли имперская канцелярия?..
— Спасаем картины. Вот отобьют музей, назначим директора, — сдадим. Маленькая поправка: у меня не два взвода, а уже три роты — батальон.
— Не хвастай. Я-то знаю!
Баженов помолчал. Голова так болела, что каждое слово — как иголка в мозг.
— Не хвастаю. Кроме автоматчиков из роты охраны и саперов есть и еще бойцы.
— Откуда?
— Сформировал из возвращающихся из госпиталя в часть.
— Понятно! Они заходят спросить у тебя адрес своей части, а ты их зачисляешь к себе! Ты обалдел? Ведь есть приказ главнокомандующего, запрещающий это.
— Знаю. А кто будет вылавливать гитлеровцев на чердаках пустых домов?
— Как? В нашей части города?
— Вот именно. Уже захватили сорок семь пленных. Убитых — в три раза больше.
— Не понимаю!
— Кое-кто из недавнего танкового десанта, а большая часть — по приказу. Они выжидали, чтобы с началом их штурма действовать с тыла, поднять у нас в тылу панику. Называлось: операция «Троянский конь».
Ты назвал так?
— Их командир семьдесят второй пехотной. Дверь распахнулась, и вошел майор Бичкин, краснолицый, улыбающийся:
— Еще полтора десятка фрицев выудил! Один кричит — «их бин доктор». Когда будете допрашивать?
— Направьте в подвал.
— Там и так уже сорок семь ждут разговора с вами
— Почему не передашь Андронидзе? — спросил Сысоев.
— По той самой причине, по которой и тебя вызвал.
— Что ты такой бледный, даже губы серые?
— Голова побаливает.
— Бессонница?
— Работа. Спать некогда. Захватили мы спиртовой и пивной заводы. Спирт в подвалах. Мои часовые охраняют. Так бойцы с передовой повадились бегать на пивной завод за пивом. Оголяют фронт. Я приказал выпустить пиво на пол. И то норовят зачерпнуть котелком.
— Не впитывается в землю?
— Там бетонный пол. Воды нет, так однажды пожар этим пивом тушили…
— А нас ты пивом угостишь?
— Угощу.
— С пола?
— Нет, из бочки, где плавал фриц-утопленник.
— Мрачновато ты шутить стал.
— Какие тут шутки! В этом городе не до шуток. Мины.
— Масса мин, — вмешался Бичкин. — Боец открывает дверь — взрывается. Ступил на доску в комнате — взрыв. Гражданский берет дрова из кучи — взрыв. Идут по воду к Днепру — на берегу взрыв. А когда ничего в доме не взорвалось и в нем уже живут, он сам взрывается: мины замедленного действия. Полная передняя граждан, а зачем? Пришли просить: «Проверьте дом», «Дайте сапера».
— Майор Бичкин, попрошу вас принять посетителей.
— Разрешите принимать в кабинете Свешникова? Удобнее: он по ту сторону коридора, а ко мне надо подниматься на второй этаж.
— Действуйте.
— Ваш дом не минирован? — с наигранной пугливостью спросил Сысоев.
Баженов с интересом поглядывал на Сысоева. Обращается на ты. Пытается шутить. Баженов вынул из ящика стола радиомаяк и сказал, что нашли у стены этого дома.
— Удалось ли поймать «бравого»?
— Нет. Ищу. — Баженов спрятал радиомаяк. — А как Мюллер? — лицо Сысоева посуровело.
— Пока никак.
— Не смею злоупотреблять вашим временем, Юрий Николаевич, — заговорил Петрищев, — но в вашей сводке значится «типография». Я узнал, что политотдельцы уже точат на нее зубы. Вот мы и поспешили. Надо срочно отпечатать «Справочник для старшин» и некоторые инструкции. У вас действительно имеется типография на ходу?
Баженов достал из ящика стола сложенный листок коричневатой бумаги и протянул. Полковник развернул.
«Ключевски Висти № 1. Орган Ключевского РК КП(б)У, районной и миськои рад депутатив трудящих».
— Как, в городе уже функционирует райком и горсовет?
