– Это верно, – сказал Герфегест, – я действительно секретарь грютского посольства. Мы нарушили обычаи вашего края и пришли незваными. Но, поверьте, только так мы могли спастись от преследования зло-именных герверитов. Мы просим проводить нас к вашему правителю, которому предоставим все необходимые разъяснения.
Лицо Герфегеста источало любезность и дружелюбие. И самое любопытное: несмотря на его усталость и на дикость этих мест, несмотря на скользкость положения, в котором они очутились, это выглядело естественным. Девы-воительницы, как показалось Элиену, даже едва заметно улыбнулись. Впрочем, их луки по-прежнему искали себе мишеней в сердцах беглецов.
“Обаяние отпирает даже двери, нарисованные на стене”, – вспомнилась Элиену поговорка, слышанная им в Варане. Ее любил повторять Шет окс Лагин, добиваясь расположения переборчивых дам Урталаргиса.
– Мы оставим вас в живых, – сказала дева, вопросительно поглядев на свою сестру, похожую на нее, как луна на свое отражение в озере. – Мы отведем вас к правителю. Но единственным наказанием за любое ваше неповиновение будет смерть.
Элиен и Герфегест живо собрали свои немногочисленные пожитки. Видимо, этой ночью, как и предыдущей, о сне можно будет только мечтать.
Пробираясь сквозь лес узкой тропой, которую они вряд ли отыскали бы без помощи дев-воительниц, Элиен чувствовал беспощадное око стрелы, вперившееся ему в затылок. Смеги не знают промаха. Это он усвоил под стенами Хоц-Дзанга.
* * *
Деревья с каждым шагом становились все крепче и раскидистей. Это свидетельствовало о том гчто трясина остается все дальше и дальше к северо-западу. Элиен даже почувствовал прилив невесть откуда взявшихся сил.
И спать больше не хотелось. Видимо, близость дев-воительниц действовала на него благотворно. Судя по всему, Герфегест тоже приободрился – шаг его был тверд, глаза сияли.
– Будьте осторожны, смотрите под ноги и не сходите с тропы, – сказала одна из сестер.
Элиен поглядел на землю, но даже при свете луны, выкатившейся из-за деревьев, не смог разглядеть ничего выдающегося.
– Тропа проходит между волчьими ямами, – шепнул Герфегест, проявивший большую зоркость.
Они приближались к крупному поселению смегов – в этом не было сомнений. Поселение окружала с умом устроенная засека. Вековые деревья были подрублены, но не полностью отделены от пней, а соединены с ними при помощи железных скоб.
Проход в засеке представлял собой запутанный лабиринт со множеством тупиковых тропок. Большие ветви на деревьях засеки были заострены, словно колья частокола, а малые переплетены ивняком и обмазаны глиной.
Многие деревья – сплошь буки – были оставлены возвышаться посреди этой полосы смерти. Элиен заметил в их голых кронах гнезда лучников. Пустуют ли они сейчас?
Народ смегов всегда был народом воинов. Но Элиен и не подозревал, что они способны на такие фортификационные изыски, как устройство земляных бастионов, окруженных рвом с кольями на дне, один из которых беглецы и их вооруженные спутницы как раз миновали.
Элиен жалел о том, что путешествие сквозь засеку им пришлось совершать ночью. Много интересного укрылось от его любопытных глаз, и много удивительных вещей остались для него загадками. Зачем, например, между двумя вековыми буками натянуты веревки, на которых качается нечто напоминающее младенческие колыбельки?
Или, к примеру, что проку в знаках, нанесенных белой краской на камнях, лежащих подле тропы, которая наверняка является единственным верным путем сквозь опасный лабиринт? Эту тропу девушки знали как свои пять пальцев и даже не глядели на камни. В то время как те, кто дороги не знали, то есть враги, наверняка смогли бы ее найти, сообразуясь с указаниями на камнях. К чему такое противоречивое обустройство?
О лучших проводницах, чем девушки-близнецы, можно было только мечтать. Но помимо знания здешних ловушек, девушки могли похвастаться еще кое-чем: они были весьма и весьма привлекательны. Сын Тремгора не переставал любоваться размеренными движениями их гибких фигур, завораживающим перетеканием ласковой плоти, припорошенной лунным светом.
– Как зовется ваше поселение? – спросил Элиен одну из сестер, когда они, балансируя на узеньком мосту из двух бревен, преодолевали широкий ров.
– Хоц-Але, – ответила она холодно. Элиен едва сдержал в уголках губ улыбку. Он знал цену женской сдержанности.
– А как нам следует величать вашего правителя?
– Свелом Птицеловом, – отвечала дева.
– Каких же птиц ловит ваш свел? – поинтересовался Элиен, который понимал, что с персоной, о которой идет речь, ему предстоит провести не один час. От того, чем будет наполнено их общение, зависит судьба Знака Разрушения и в конечном итоге судьба всей Сармонтазары.
– Этого тебе знать не дано, северянин, – отрезала она.
Элиен бросил на Герфегеста взгляд, ищущий совета. Тот как бы невзначай прикрыл губы рукой. “Помалкивай!” – вот что это был за совет.
* * *
Хоц-Але отличался от Хоц-Дзанга приблизительно так же, как парусное судно отличается от колесницы.
Правильнее было бы сказать, что в них не было ничего общего. Но так же, как колесница и парусник оба служат для передвижения, так Хоц-Дзанг и Хоц-Але оба служили обороне. Мог ли Элиен, укротитель Цинора и союзник варанского князя, когда-нибудь предположить, что спустя несколько лет будет искать союзников в своих бывших врагах?
Хоц-Але не имел крепостных стен. Их ему заменяла протянувшаяся на многие лиги коварная засека. Да и сам Хоц-Але был и крепостной стеной, и крепостной башней одновременно. Элиен не увидел ни домов, ни строений – их в Хоц-Але просто не было.
Город смегов представлял собой огромный каменистый курган, весьма высокий и крутой, который имел форму не вполне правильного конуса. Курган, по-видимому, имел внутри гигантскую полость, а его склоны являлись стенами невиданного города-дома, которые были испещрены окнами-бойницами.
К этому сооружению – скорее природному, нежели рукотворному – вел разводной мост. Элиен, Герфегест и их конвой остановились перед наполненным водой рвом. Все увиденное свидетельствовало о том, что жизнь народа смегов меньше всего напоминает мирные и лени-, вые будни. Ибо каждый камень здесь кричал о готовности обороняться.
Против кого? Неужели против грютов? Нет, Элиен сомневался в том, что грютам есть дело до смегов. Наратта, как и Эстарта до него, был падок только на лакомые и жирные куски. Смеги же искони не владели ничем, кроме ратного искусства. Значит, вероятными противниками смегов могли быть только сыновья Земли Герва, ныне – подданные Урайна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
