Против кого? Неужели против грютов? Нет, Элиен сомневался в том, что грютам есть дело до смегов. Наратта, как и Эстарта до него, был падок только на лакомые и жирные куски. Смеги же искони не владели ничем, кроме ратного искусства. Значит, вероятными противниками смегов могли быть только сыновья Земли Герва, ныне – подданные Урайна.
“Враг моего врага – мой друг”, – приободрился Элиен, с нетерпением ожидая, когда разводной мост будет опущен и они предстанут перед свелом Птицеловом.
Занималась заря. Озябшие руки Элиена искали тепла в складках одежды. Одна из дев-воительниц по-мужски громко засвистела, вложив пальцы в рот. Два раза коротко. Один раз длинно.
Такой же свист разрывал ночную тишину на Циноре, уведомляя варанских и харренских воинов о том, сколь шатко и ненадежно их положение – положение незваных гостей в бесприютных краях разбойников.
“Что бы там ни было, а смеги останутся смегами, даже переселившись на Хеофор”.
– Здесь вы сможете поесть, поспать и обогреться, – сказала дева, когда они переходили через ров. – Это очень плохо – много не спать, – добавила она.
Разговорчивость, которая по неведомой причине вдруг накатила на девушку, представлялась уже почти приветливостью. Элиен закрыл глаза и вообразил себе то, о чем обыкновенно грезят воины, заручившиеся лентой с платья благосклонной дамы.
* * *
– Вам удалось невозможное. Вы сбежали из Вар-нага, – размышлял вслух свел, правитель смегов, носивший прозвище Птицелов. – Вы были пленниками Урайна, но вас не убили. Так?
Свел был стар, но голос его был громок и звучен, ум – ясен, взор – цепок.
– Это так, – отвечал Герфегест, который решил не отягощать рассказ подробностями о своей роли в грютском посольстве.
– Так, – подтвердил Элиен, решивший, что основное уже сказано, а на второстепенном не следует останавливаться.
Свел Птицелов поднялся со своего места и принялся расхаживать по залу взад-вперед.
– Но Урайн не любит оставлять своих пленников в живых до следующего утра. Это известно всем. Немало сыновей моего народа не дожили до рассвета в герверитском плену. А ведь они были не слабее вас. Да и левобережье Киада знали лучше. Что-то здесь не так. – Свел склонил свою седую голову набок и окатил беглецов взглядом, в котором не было ничего, кроме недоверия.
– Нам никогда не удался бы побег, если бы не вмешательство моего Брата по Слову, Шета окс Лагина, – пояснил Элиен. – Он предоставил в наше в распоряжение кутах, и мы бежали в воздушном колоколе, который позволил нам проплыть под водой много лиг, не попадаясь на глаза Урайну.
– А что твой брат делает в Варнаге, северянин? – допытывался правитель паттов.
Меньше всего Элиену хотелось сейчас посвящать свела в перипетии этой истории. Сын Тремгора чуял, что подробными разъяснениями не добавит правдоподобия своему рассказу. Скорее напротив.
– Мне не хочется говорить. Но, поверь, этот человек достоин доверия.
– Едва ли во всем Варнаге найдется человек, достойный доверия. Моего доверия.
– Это твоислова. – Элиен почувствовал, как его кровь закипает от возмущения.
Он проделал долгий и трудный путь. Хоц-Але построен народом, враждебным герверитам, и он наконец-то находится в обществе врагов своих врагов. Но их правитель считает его прислужником Урайна, который, ведомый Хуммером, проник в цитадель паттов, дабы плести здесь лживые сети… Сети чего?
Пока Элиен боролся с обидой и возмущением, Герфегест осматривался. Станы помещения, в котором свел принимал чужеземцев, были изъязвлены множеством небольших круглых бойниц. Из каждой второй на гостей глядел наконечник стрелы.
Девы-воительницы тоже были здесь. Они стояли справа от тронного возвышения, неразлучные со своими самострельными луками.
Герфегест был удивлен доверием, оказанным свелом близнецам: он бывал во дворцах многих правителей, но никогда не видел, чтобы те вершили дела в присутствии женщин.
– То, что вам удалось уйти из Варнага, означает одно, – продолжал свои умозаключения свел, – Урайн отпустил вас. То, что он отпустил вас, означает лишь то, что вы его союзники. А это, в свою очередь, делает вас врагами моего народа. Здесь нечего добавить.
Элиен был взбешен. Убийственная глупость, сочетавшаяся в речи свела с убийственной же логикой, делала любое возможное возражение лишь подтверждением слов последнего.
– Но посуди сам, свел, – с трудом сдерживаясь, начал Элиен, – какой нам прок идти сюда, если мы в сговоре с Урайном? Неужто мы не смогли придумать дел поважнее, чем лазить по трясинам в поисках Хоц-Але, до которого Урайну, кстати сказать, нет никакого дела. Что можем сделать мы с твоим народом? Нас двое, мы обессилены и обескровлены многочисленными схватками, которых немало выпало на нашу долю за последние дни. Мы, памятуя Право Народов, сдали свое оружие девам-воительницам, которые обнаружили нас у самого края болот. Мы поступили так оттого, что хотели мира. Поверь, сколь бы ни были сильны и умелы дочери твоего народа, мы нашли бы средства избавиться от их присутствия, если бы только этого хотели.
Элиен посмотрел в тот конец зала, где стояли сестры. Глаза их былйГ опущены. От смущения?
Упрямство – это качество, которое делает смегов сметами, даже если– они зовутся паттами. Глядя на Элиена исподлобья, свел промолвил:
– Урайн хитрее и коварнее меня, равно как и всех прочих правителей, которые мне известны. Урайн желает падения Хоц-Але, и этому множество свидетельств. Хозяин Варнага пока не может взять наши жизни силой, но он решил победить нас хитростью. Я не знаю, какова она, и не желаю знать. Но вы ?несомненно, являетесь частью его плана. Вольно или невольно.
– Урайн не подозревает, что мы в Хоц-Але! – воскликнул Элиен.
– Тогда почему вот уже двое суток в небе над нашими землями кружат. Серебряные Птицы? Не затем ли, чтобы наблюдать за вашими перемещениями и доносить о них своему хозяину – правителю Варнага и вашему мнимому противнику? – Судя по всему, свел был в восторге от своей проницательности.
– Мы не станем возражать тебе, свел, ибо это ниже нашего достоинства. Тому, кто прав, нет смысла с пеной у рта доказывать свою правоту, – вступил Герфегест.
Элиен расслышал в его голосе доселе неизвестные ему интонации. Голос Герфегеста был голосом царя без царства:
– Ты, свел, волен понимать происходящее как тебе нравится. Ты волен считать нас кем угодно, и все-таки у тебя нет ни одного доказательства того, что мы пытаемся обмануть тебя. Оттого прошу – отпусти нас с миром, и мы немедленно покинем твои земли наикратчайшим путем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
