– Значит, мы можем отправиться сегодня к вечеру? Все готово, и даже господин Кайль на борту.
– Так вы еще не знаете? – Кнофт сделал удивленное лицо. – Тогда я первым вам сообщу. Вас, господин Сорингер, сегодня вечером ждут в доме отца города, господина Унсета Шеймаса. Знаете, жизнь в Эгастере во многом связана с деятельностью Ост-Зейндской Торговой Компании, и все уже наслышаны, что едва не произошло с одним из ее кораблей. В какой-то мере вы даже герой, Сорингер. Конечно, вы можете отказаться от приглашения, и все же я советую этот дом посетить. Стоит ли объяснять, как много зависит от вовремя завязанных знакомств?
* * *
Когда я вернулся на «Небесный странник», меня действительно ждало письмо.
«Хорошо, что Кнофт меня предупредил, иначе оно застало бы меня врасплох, – я вертел в руках ярко оформленное приглашение, где красивой вязью значилось мое имя. – Иначе мне бы не успеть приобрести подходящий наряд. Жаль только, что приглашение рассчитано на одного человека. Неплохо бы захватить с собой Рианеля, наверняка на подобных приемах он чувствует себя, как рыба в воде. В приглашении говорится, что можно прибыть с дамой, но Брендос на ее роль не согласится».
Представив навигатора в женском платье, я рассмеялся.
К дому бургомистра Эгастера, размерами больше походившему на дворец, издали манящему иллюминацией и звуками веселой музыки, я подкатил с некоторой помпой. И все из-за негодяя Ансельма.
– Энди, – наставлял я его, протягивая монеты. – Найми приличную карету. Такую, чтобы в ней не стыдно было туда заявиться.
– Хорошо, капитан, – кивнул тот и отправился в город.
Вот только в его представлении приличная карета оказалась такой огромной, что в ней свободно поместились бы все восемь человек команды «Небесного странника» вместе со своим скарбом.
Нет, в остальном она выглядела очень солидно: борта покрывал свежий лак, по бокам от облучка ярко горели фонари, запряжена она была четверкой одномастных лошадей, а кучер, здоровенный дядька с длинной смоляной бородой колечками, отличался особой представительностью.
Единственный пассажир в просторном салоне кареты, я чувствовал себя крайне некомфортно. К тому же жесткие рессоры, рассчитанные на другой вес, нисколько не смягчали удары колес о камни булыжной мостовой.
«Спасибо, Энди!» – от сердца благодарил я его, стоически морщась при каждом толчке.
Впечатленные размером, к карете подскочили сразу несколько слуг в парадных ливреях, вероятно ожидая, что из нее покажется куча новых гостей. Через окно было видно, как они выстроились в две шеренги, оставив напротив дверей широкий проход.
«Собственно, согласен, – ухмыльнулся я. – По словам Кнофта, меня – почти героя – необходимо встречать именно так».
Далее произошел небольшой казус. Ручку в дверях почему-то заело, сразу мне открыть ее не удалось, и к тому времени, когда я оказался наружи, кучер, отчего-то посчитавший, что можно уже уезжать, тронул лошадей. В итоге мне чудом удалось удержаться на ногах, и то лишь потому, что я успел ухватиться за одного из слуг. Какая-то деталь его одежды громко треснула, но мы оба сделали вид, что ничего не произошло. Наверное, все же размер кареты свое слово сказал, да и мой новый наряд непременно должен был произвести впечатление.
Дом, и внешне выглядевший огромным, внутри впечатлил меня до такой степени, что я почувствовал себя слегка подавленным. Слишком уж резкий получился переход от крошечной каюты «Небесного странника» к гигантским залам.
Музыка, яркий свет, голоса множества людей, усиленные куполообразным потолком. Гости старались перещеголять друг друга надменностью лиц.
«И как они вообще умудряются между собой общаться?» – удивлялся я.
На мое счастье, возле самого входа оказался Гаруэл Кнофт, чуть ли не единственный из всех хранящий веселое выражение.
– Капитан Сорингер! – обрадовался он так, будто мы знаем друг друга много-много лет, надолго расставались – и вот, наконец, долгожданная встреча. – Пойдемте, я вас представлю.
«Судя по тому, как Кнофту уступают дорогу, он и в столице имеет немалый вес», – решил я по дороге к хозяину дома, его супруге и двум дочерям, почему-то державшимся вместе.
– Познакомьтесь, господин Шеймас, это и есть тот самый капитан Люкануэль Сорингер, – сказал купец, едва мы приблизились.
Сам Шеймас впечатления на меня не произвел – у Аднера больше стати. Извозчик, везший меня сюда, подошел бы на роль бургомистра значительно больше.
– Рад вас видеть в своем доме, господин Сорингер, – заявил Шеймас, протягивая руку.
Рука у него оказалась на удивление твердой, впрочем, как и взгляд, которым он меня одарил, – Аднеру до такого весьма далеко. Мадам Шеймас, когда я прикладывался к ее ручке, выглядела очень любезно, но глаза ее ясно говорили: вы моим дочерям не пара, так что даже и не пытайтесь.
«Даже и не буду, – подумал я, – слишком уж фундаментально вы выглядите, а дочери непременно пойдут в вас, иначе не бывает».
Дочери, кстати, когда я расшаркивался перед ними, поглядывали на меня весьма благосклонно, но воля их матери для меня – закон!
И я поспешил к навигатору «Иоахима Габстела» Лидвейгу, чтобы узнать о судьбе человека, носившего имя корабля. Лидвейг оказался уже изрядно навеселе, что было даже удивительно: вечер едва начался.
«Наверное, таким он уже сюда прибыл». Мелькнувшая мысль не показалась нелепой, он и на борту корабля несколько раз попадался мне подшофе. Однажды мне довелось увидеть Лидвейга, выходящего из капитанской каюты с изрядно бледным лицом: вероятно, он получил от капитана немалый разнос.
– Господин Габстел? Он уже на дороге в Дигран. Кстати, Иоахим просил предать вам привет, если нам случится встретиться, – ответил он, старательно кого-то высматривая поверх моего плеча.
«Все с ним ясно – вино зажгло огонь в его крови», – улыбнулся я, отходя.
Оглядев гостей, к своему удивлению я обнаружил среди них и леди Эйленору, как раз смотревшую в мою сторону. В ответ на ее приветственный кивок поклонился ответно. Отрицать наше знакомство не имело смысла. Не далее как сегодня мы сидели за одним столиком на центральной улице Эгастера, разговаривали, мило улыбались друг другу, а на прощанье она меня поцеловала. Внимание такой очаровательной дамы, как Эйленора, не останется незамеченным среди гостей господина бургомистра, а это льстит.
Внезапно многоголосый гомон стих, наступила тишина, и зазвучала музыка в исполнении одинокой скрипки. Даже не оборачиваясь, можно было понять: это Герберг, его игру не спутаешь ни с чьей.
Пока я не покинул родной Гволсуоль, и понятия не имел, что существует такой инструмент, но, услышав скрипку впервые, влюбился в ее звучание. И потому, затаив дыхание, стоял и слушал ее игру. Вокруг Герберга столпились гости, усиленно изображая полный восторг, а когда музыка стихла, наградой музыканту стал шквал аплодисментов, долго не утихающий.
