прошел человек. Я махнул ему рукой и пробурчал что-то вроде приветствия, он мне ответил, но я не разобрал слов и пошел за ним. Он завернул в кают- компанию, и я услышал, как он с кем-то возбужденно переговаривается по внутренней связи. Говорил, что, наверное, кто-нибудь из прежней команды прятался на корабле и теперь хочет улизнуть. Остановить его я не мог — он стоял лицом к двери и держал в руках пистолет. Мне надо было уходить. Я взобрался на мостик...
— Что ты сделал? После того, как понял, что тебя обнаружили? Надо бы тебя сводить к психиатру. У тебя явно с головой не все в порядке.
— Дядюшка Артур выразился бы более определенно. У меня был единственный шанс. Кроме того, если они приняли меня за перепуганного матроса прежней команды, это их не должно было сильно взволновать. Будь я в мокром водолазном костюме, этот парень не задумываясь сделал бы из меня дуршлаг. Но он был не уверен. По пути я чуть не столкнулся еще с одним, который, по-видимому, сошел с мостика после объявления тревоги. На мостик я не стал забираться. Я прошел дальше и спрятался за якорной лебедкой. Минут десять в районе мостика слышались голоса, мелькали фонари, но потом все стихло. Они пошли в сторону кормового отсека. Видимо, решили, что я спрятался там.
По пути на мостик я прошел мимо кают командного состава. Никого. В одной из кают, главного механика, кажется, мебель была разбита и пол весь в пятнах засохшей крови. В каюте капитана, по соседству, матрас был насквозь пропитан кровью.
— Их предупреждали — не оказывать сопротивление.
— Я знаю. Потом обнаружил Бейкера и Делмонта.
— Значит, ты их нашел. Бейкера и Делмонта.— Ханслетт опустил глаза, рассматривая зажатый в руке стакан. Хоть бы что-нибудь отразилось на его смуглой физиономии!
— Делмонт, должно быть, пытался еще раз вызвать подкрепление. Их предупреждали, что это возможно только в случае крайней необходимости. Видимо, его раскрыли. Он был убит плотницкой стамеской в спину. Потом труп перетащили в каюту радиста — рядом с радиорубкой. Через какое-то время пришел Бейкер. Он был в форме офицера — последняя отчаянная попытка соблюсти конспирацию, как я понимаю. В руке у него был пистолет, но он ждал опасности не оттуда, откуда следовало. В результате — та же самая стамеска в спине.
Ханслетт налил себе еще виски. Куда больше, чем в первый раз. Ханслетт обычно почти не пьет. Осушил полстакана залпом и сказал:
— Выходит, не все ушли на корму. Оставили комиссию по приему гостей.
— Они очень умны. И чрезвычайно опасны. Может
быть, они выше нас классом. Или, во всяком случае, выше меня. Комиссия состояла из одного человека, но такого, которому помощники не нужны. Я уверен, что это он убил Бейкера и Делмонта. Мне повезло как никогда в жизни. *
— Тебе удалось уйти, значит везенье еще не кончилось.
А вот у Бейкера и Делмонта кончилось, подумал я. Понятно, что Ханслетт меня осуждает. И Лондон меня осудит. Я сам осуждал себя. Выбора у меня не было. Больше винить было некого.
— Дядюшка Артур,—сказал Ханслетт,— как мне кажется...
— К черту дядюшку Артура! Наплевать на него! Неужели ты не понимаешь, что у меня на душе? — Я был вне себя и не скрывал этого. Впервые на лице Ханслетта отразилось что-то вроде удивления. Он предполагал, что я не способен на человеческие чувства.
— Я имел в виду другое,— произнес он.— Это касается «Нантвилля». Раз мы > его обнаружили, знаем новое название и под каким флагом он ходит... Кстати, ты мне не сказал...
— «Альта Фьорд», Норвегия. Но это неважно.
— Очень важно. Мы выходим на связь с дядюшкой Артуром...
— И наши гости застают нас в моторном отделении с наушниками на голове. Ты спятил?
— Ты слишком уверен, что они придут.
— Да, уверен. И ты тоже, ты сам говорил.
— Я согласился, что они должны бы были прийти сюда.
— Должны бы были! Боже мой, да они знают, что я пробыл на корабле несколько часов. Я мог услышать их имена и подробно описать приметы каждого. Так вышло, что я на самом деле не смогу никого опознать, а имена мало что значат. Но им это неизвестно. Они считают, что я сейчас передаю их приметы Интерполу. Готов биться об заклад, что кое-кто из них есть в списках. Слишком ловко работают, чтобы быть мелкими сошками. Некоторые наверняка известны.
— В таком случае они опаздывают. К этому времени можно было бы все закончить.
— Ты забываешь, что против них может дать показания единственный свидетель.
— По-моему, лучше будет все-таки вооружиться.
— Нет.
— Ты на меня не в обиде?
— Нет.
— Бейкер и Делмонт. Подумай, что случилось с ними.
— Я только о них и думаю. Тебе не обязательно здесь оставаться.
Он аккуратно поставил стакан на стол. Сегодня он просто превзошел себя. Во второй раз за последние десять минут на его темном, словно вырубленном из камня, лице появилось живое выражение. На этот раз оно не предвещало ничего хорошего. Он снова поднял стакан и ухмыльнулся.
— Сам не знаешь, что говоришь,— мягко произнес он.— У тебя повреждена шея — кровоснабжение мозга нарушено. Тебе сейчас только в игрушки играть. А кто за тобой присмотрит, если они начнут свои игры?
— Извини меня,— сказал я. Мне и правда было неловко. Я работал с Ханслеттом не меньше десяти раз за десять лет нашего знакомства, и мне не следовало говорить ему такие глупости. Наверное, единственное, на что Ханслетт был неспособен, это бросить человека в опасности.— Ты упоминал дядюшку Артура?
— Да. Мы знаем, где находится «Нантвилль». Дядюшка Артур может вызвать военный корабль, засечь его радаром и...
— Не знаем, а знали. Когда я уходил, они снимались с якоря. К рассвету они могут уйти на сотни миль. В любом направлении.
— Они ушли? Мы их спугнули? Им это не повредит.— Он тяжело опустился в кресло и посмотрел на меня.— Но у нас есть его новое название...
— Я же сказал тебе, что это не имеет значения. Завтра название будет другим. «Хокомару», порт приписки— Йокогама, надстройка зеленого цвета, японский флаг, другая мачта...
— Воздушная разведка. Мы бы могли...
— Пока организуешь воздушную разведку, придется обшаривать поверхность моря в двадцать тысяч квадратных миль. Ты слышал прогноз.
