— Побереги дух, друг Лукор, — посоветовал артропод без капли юмора. — Скоро нам придется туго: потребуется каждая капля храбрости, чтобы противостоять всему воздушному флоту Занадара — один корабль против тысячи безжалостных врагов.
Я прервал его.
— Кстати, я вспомнил, Коджа. До обеда еще целый час — времени достаточно, чтобы попрактиковаться в воздушном маневрировании. Коджа прав: потребуются все наши силы, когда дело дойдет до боя, Лукор, поэтому, джентльмены, прошу на посты!
Примерно с час мы упражнялись: поднимали «Джалатадар», опускали, поворачивали вправо и влево, использовали разные скорости и испытывали нашу римскую катапульту. Последняя, наше тайное оружие, находилась в ведении моего друга Валкара. Он руководил обучением команды, управлявшей гигантским самострелом, и много дней бился с упрямым орудием, пока не изучил все его причуды и особенности. Если настанет время, когда нам встретится враждебный галеон, только самострел сможет нас спасти. Хотел бы быть абсолютно уверенным, что команда полностью освоила новое оружие, потому что от этого могла зависеть наша жизнь.
Но мы не могли рисковать нашим драгоценным запасом стальных стрел. Если мы их истратим, катапульта станет бесполезной. Однако постоянные упражнения в прицеливании и стрельбе при разных ветрах и при любой погоде необходимы для применения этого оружия в битве. Поэтому я попросил команду прикрепить легкие нити плетеного «ксимчака» к древкам стрел, и когда их выпускали, стрелу можно было вернуть. Нити привязали к прочным стойкам на палубе, и так мы начали постоянные упражнения, не рискуя истратить запас стрел.
К полудню экипаж вспотел, но счастливо улыбался: самострел работал прекрасно. Еще несколько таких тренировок, и можно смело доверить лучникам Валкара нашу безопасность и успех всего дела. Мы с хорошим аппетитом отправились на камбуз, и остальная часть дня прошла без происшествий.
* * *
Возможно, здесь следует описать своеобразные воздушные корабли, высшее достижение уникального занадарского гения. Внешне эти летающие машины больше всего напоминают изысканно украшенные фантастические галеоны времен испанской Армады, но только снабженные гигантскими хлопающими крыльями, похожими на крылья летучей мыши.
Технически, если соблюдать флотскую терминологию, «Джалатадар» был фрегатом и относился к тому же классу судов, что и «Каджазелл», летающий корабль, на котором мы с Коджей много месяцев назад работали у колес. Подобно обычному мореходному фрегату, «Джалатадар» был легким маневренным скоростным разведывательным кораблем с высокими надстройками на носу и корме; носовая надстройка поднималась на сорок футов над уровнем киля, кормовая — на тридцать пять футов, и в целом очертания корабля напоминали полумесяц.
Носовая надстройка заканчивалась резко выступающим вперед бельведером с широкими высокими окнами, дающими хороший обзор на три стороны. На верху бельведера располагалась плоская, обнесенная перилами обсервационная палуба, которая служила контрольной рубкой и откуда шло управление всем кораблем. Мы назвали эту часть корабля контрольным куполом. Из передней части обсервационной палубы выдавался вперед бушприт, проходивший над окнами контрольного купола; бушприт заканчивался резной фигурой, изображавшей бородатого корсара с крыльями летучей мыши и птичьими когтями; в одной руке он держал абордажную саблю, в другой — корону.
Дальше по изгибу корпуса под контрольным куполом, примерно по ватерлинии, если бы речь шла об океанском корабле, выдаются два наблюдательных балкона, по одному с каждой стороны. Кормовая надстройка снабжена аналогичным бельведером, смотрящим назад, и вертикальным плавником-рулем, напоминающим гигантский китайский веер; рулевой плавник прикреплен к оси, проходящей непосредственно под кормовым бельведером. Эта ось соединяется с ахтерштевнем и через него — с задним двигательным механизмом.
По обе стороны от корпуса расположены гигантские крылья, они отходят от середины корабля на уровне палубы. Длина от конца одного крыла до конца другого составляет сто двадцать девять футов. Части крыльев, крепящиеся непосредственно к корпусу, жесткие и неподвижные, представляют одно целое с корпусом; но примерно на трети расстояния от корпуса крыло превращается в систему подвижных лопастей, которая соединена с блоками и тросами; это позволяет экипажу управлять крыльями, так что они действительно движутся вверх и вниз, как птичьи. За движение крыльев отвечают механизмы, размещенные на средней палубе, которая называется колесной палубой. Здесь помещаются большие, приводимые в движение вручную колеса, которые через систему зубчатых шестерен, соединенных с вантами, невероятно тонкими и крепкими — я думаю, они прочнее нейлоновых, — приводят в движение крылья корабля.
Простой храповой механизм предотвращает обратное движение колес, иначе резкий внезапный порыв ветра мог бы оборвать все ванты, что привело бы к катастрофе. Тросы наматываются на большие лебедки, установленные на колесной палубе, а ванты соединяются с подвижными лопастями крыльев через ряд круглых иллюминаторов, размещенных вдоль всего корабля прямо у основания крыльев.
Такой неуклюжий большой корабль физически не смог бы взлететь, если бы не был сооружен из бумаги.
Специально обработанная бумага делается из расплющенного тростника, большие листы ее натягиваются на формы, пропитываются клеем, накладываются слой на слой, затем просушиваются в кирпичных печах, снимаются с форм и в результате напоминают пластины легкого прочного пластика. Просушенные в печи, пропитанные клеем, бумажные корпуса прочны, выносливы и легки, легче бальзового дерева.
Вдобавок делается все возможное, чтобы облегчить корабль. Киль, балки, мачты, ахтерштевень, форштевень, бушприт, ребра и так далее — все это просто полые трубы. Даже носовое украшение сделано из бумаги. Что касается подвижных частей крыльев, тех лопастей, что поднимаются и опускаются, они сделаны по образцу крыльев летучей мыши, с тонкими бумажными трубками, похожими на неразделенные на сегменты бамбуковые стебли; они отходят от центрального ребра. Между ними туго натянут шелк, для жесткости пропитанный воском.
Даже учитывая бумажный корпус и все прочие приемы для сокращения веса, небесный корабль все равно не смог бы летать, если бы не наполненные газом полости. В днище и в нижнюю палубу под давлением накачивается легкий природный газ, похожий на гелий или водород; он заполняет и полость двойного корпуса. Этот природный газ фонтанами бьет в Белых горах, где живут небесные пираты; он закачивается в корпус под высоким давлением; затем форсунки свинчиваются и отделяются от вводящих газ шлангов; путем присоединения простого входного клапана они превращаются в декомпрессионный клапан, который позволяет в случае необходимости выпускать немного газа; корабль становится тяжелее и опускается на нужную высоту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
