уже спать собирались. Я еще не все вещи перевезла.
— Ничего. Знаешь, ты меня даже встряхнула, — улыбается криво. Я тут стоял в одиночестве, отец с Ликой уехали в родной город, там проблемы, мама Жени с ними отправилась. Ведь только через месяц срок, все так спонтанно. Они уже мчатся сюда, тоже страшно переживают. Стоял, короче, ходил туда-сюда, словом не с кем перекинуться, потерял счет времени. Словно в черную дыру провалился. А тут вы, такого я точно не ожидал. Серьезно, я очень надеюсь, это не мой друг тебя так отделал.
— Нет, не он. Все гораздо хуже, позже расскажем.
Пока произошедший в особняке инцидент, как и состояние Фарида, держалось в строжайшей тайне. Рашид сделал все, чтобы никуда не просочились новости. Это было связано с какой-то сделкой, акциями. Арслан упомянул вскользь, я не вдавалась в подробности. На данный момент Фарид так и не пришел в себя.
Мне кажется, всех вокруг занимали куда больше собственные проблемы. Все мои мысли были заняты Дамиром, Арслан был сконцентрирован на мне, помогал во всем, обустроить комнату для ребенка, перевезти вещи и прочие бытовые задачи. Рашид старался удержать на плаву и не дать сорваться ближайшим бизнес-проектам. Оказывается, их с Фаридом компании максимально тесно связаны. Только преданная когда-то мужем Хурия оказалась рядом, совершенно бескорыстно, искренне.
Вот так неожиданно ловлю себя на сочувствии монстру.
Вижу Арслана, он идет к нам и улыбается.
— Чего расселись? Иди с сыном знакомься, — говорит другу.
В этот момент в конце коридора вижу летящую на всех парах Лику. С ее появлением шум, слезы, возгласы радости и одновременно испуга от нашего с Арсом внешнего вида сливаются в одно. Главное — Женя в порядке, стала мамой крайне милого и очаровательного карапуза по имени Адам. Что может быть прекраснее? В палату к супруге и сыну пускают только Берслана, все мы стоим за дверью. Мама Евгении плачет от счастья, что наконец стала бабушкой. Я вдруг понимаю, что это самый прекрасный день впервые за долгое время, хотя слез в нем тоже немало.
********
— Ух, какая же ты красивая, Улька, — восхищенно говорит Софья. — Знаешь, я ужасно ревную! Я думала, что двойная свадьба будет у нас с тобой. А ты взяла и новую лучшую подружку себе нашла!
— Ревность — плохое чувство, — укоряю с улыбкой. — Обещаю это компенсировать точным броском букета невесты, прямо в тебя.
— Хм, не помню, чтобы ты отличалась успехами на баскетболе, — фыркает Софья, и мы дружно хохочем.
Прошло полгода с момента рождения Адама. Было много переживаний, эмоций. Из Жени получилась крайне трепетная и заботливая мама. Ну или «курица-наседка» — слова Лики, крестной мамы карапуза. Мы с Женей еще больше сблизились, ведь обе стали молодыми мамочками. Я — внезапно, Женя — долгожданно. Так что общих тем для разговоров теперь у нас вагон! Как и частые прогулки в парке, обмен опытом и даже «мамские» форумы. Это тоже нас не миновало. Мы так сблизились, что решили построить дом для себя рядом с Тоитовыми. Тем более, что участки принадлежат дяде Ахмаду. Один из них — его подарок нам на свадьбу.
В квартире с ребенком, тем более с няней жить не очень удобно, так что недвижимость вернулась к Крюгеру, чему тот был очень даже рад. Сказал, что делал все «под себя», тщательно выбирал расположение, близость к небезызвестному клубу. Еще один псих, обожающий драки в «Бездне»! Арслан выполнил свою клятву, завязал с опасным развлечением, но тренировал Макса по его просьбе.
Пока наш дом строится, мы взяли другой в аренду, тоже неподалеку от Тоитовых.
Не помню, кто первый заговорил о том, что пора играть свадьбу. Скорее всего, как обычно Лика трещала обо всем подряд. Слово за слово, решили, что обязательно надо совместить два события, ведь у Жени и Берслана не было пышного торжества.
Наши мужчины скривились от слова «пышное». Им совершенно не интересна показуха, гости, шампанское и огромный торт. А мы с Женей поразмыслив, решили, что нам нужен праздник. Веселье, трогательные эмоции, чтобы было о чем вспомнить и рассказать сыновьям. Слишком черная полоса шла до этого.
Хурия продолжала выхаживать Фарида. Последствия инсульта оказались очень тяжелыми. Парализована вся левая половина тела. Он с трудом говорит, едва двигается, его тюрьмой стала инвалидная коляска. В нем не узнать прежнего самоуверенного и представительного мужчину. Это жалкий старик.
Я видела его лишь однажды — мы подвозили мать Арслана после обеда в ресторане. Через стекло видела, вряд ли когда-нибудь захочу войти в этот дом, с которым связаны крайне неприятные воспоминания. Хочу оставить все это в прошлом. Но в тот момент сердце все же сжалось от сочувствия. Надеюсь, что усилия Хурии будут не напрасны и ее мужу станет легче. Надеюсь, он понимает, что натворил и оставшийся отрезок жизни будет вымаливать у бывшей жены прощение. Не могу не восхищаться этой женщиной! Она нашла силы простить и отпустить прошлое. На мой вопрос, где можно черпать столько жизненных сил и благородства, лишь усмехнулась и сказала:
— Все просто. Я люблю его. Мы прожили хорошую жизнь. Вырастили детей. Я помню хорошее. Помню того Фарида. С другим, жестоким и несправедливым, я не знакома.
Мне нравиться общаться с матерью Арслана. С каждым разом нахожу все больше общих черт у этих двоих. Понимаю, в кого он вышел таким благородным и сильным.
Саида… Это очень тяжелый, крайне болезненный вопрос для всех нас. Я не могла разбить сердце того, кого люблю больше жизни, обратившись в полицию. Но решение не пришло сразу. Саида сама выбрала свой путь. Выбор оказался чудовищным. Несколько раз она пыталась покончить с собой. Винила себя в том, что случилось с отцом. То, что сделала с моей мамой тоже выжигало ее изнутри. Не помогала психотерапия.
Помог давний друг Арслана, Махмуд. Хозяин клуба «Бездна». Рассказал о монастыре, в котором душа Саиды может очиститься и получить прощение. Не сразу. Это очень длинный путь. Не всем помогает, но когда все другие пути испробованы…
Уже три месяца Саида в монастыре. Арслан с матерью навестили ее недавно. Когда вернулись, по их лицам было видно, что стало немного легче. Саида, по крайней мере не пытается больше убить себя. Поняла, что получила возможность искупления.
Хурия пытается заменить мне мать. Нет, мы обе понимаем, что это невозможно, но видимо это в ее крови — стремиться к недостижимому. Мы сближаемся. Она очень ласкова с Дамиром, ведь теперь это наш сын. Хурия называет себя его бабушкой.
