— Привиделось? — предположил гангстер.
— Черта с два!
— Охраны в салоне нет… — задумался Сол. — Значит, хозяин ходит.
— Он бы свет включил! — Я распахнул дверцу и выбрался из машины. — Надо проверить.
— Да что проверять-то? Мои парни караулят черный ход, они бы предупредили!
— Вот их и стоит проверить.
— Виктор! — простонал Коган. — Я ж их не с улицы набрал, это надежные люди!
— Смотри за входом, — попросил я. — И заведи движок.
— Виктор! Карабин!
Я обернулся и повертел отбитой рукой.
— За фокусника меня принимаешь?
Гангстер выругался, спрятался в салоне, но сразу выбрался обратно и закрыл тряпкой регистрационный знак. Затем обошел родстер, повторил процедуру с задним номером и уселся за руль. Подумал-подумал и перетащил винтовку с заднего сиденья к себе на колени.
Сол был не из тех, кто ценит риск. Нужный или ненужный — без разницы. Рисковые парни имеют обыкновение отправляться в крематорий раньше других.
Я добежал до угла, обогнул дом и настороженно заглянул в глухой переулок. Никого. Тогда вытащил из кармана брезентовой куртки табельный револьвер и двинулся к черному ходу ювелирного салона мимо запертых магазинчиков и лавок, что занимали весь первый этаж.
Наблюдателей Когана нигде не было видно, и это наводило на нехорошие мысли. Отправились в ближайшую винную лавку или случилось что похуже? Вопрос.
Револьвер в левой руке нервно подрагивал, мне никак не удавалось приноровиться к непривычным ощущениям, и оставалось лишь надеяться, что до стрельбы дело не дойдет. Мало того что с меткостью проблемы неизбежны, так еще и соседи полицию вызовут. Это не Десятка, сюда мигом наряд выедет…
Впрочем, если начистоту, возможный приезд коллег беспокоил меня меньше всего. Темнота в переулке стояла такая, что ничего нельзя было разобрать даже на расстоянии вытянутой руки, и продвигаться приходилось едва ли не на ощупь. Именно поэтому подручного Когана я не увидел, я на него наступил.
Ощутил под подошвой нечто мягкое, опустился на корточки, а как обнаружил, что это кисть оттащенного с прохода в небольшой закуток человека, так и замер на месте, сверля напряженным взглядом сгустившуюся темень.
Там — ни звука, ни шороха. И что делать? Идти дальше или звать на помощь Сола? Как поступить?
Жалея об отсутствии электрического фонаря, я перебрался с прохода в закуток с трупом, положил револьвер на колени и запалил спичку.
Первое, что бросилось в глаза, — брызги крови. Входное отверстие в виске мертвеца было почти незаметным, зато выходным разворотило полчерепа. И это обстоятельство поставило в тупик. Угоди в голову сущность, обе дырки были бы примерно одного размера, не дырки даже — просто аккуратные отверстия. Подобные повреждения могла нанести лишь винтовочная пуля.
Ничего не понимаю. Орудовать в узеньком темном переулке карабином не слишком-то удобно, да еще и грохот выстрела переполошил бы всех соседей. И нас с Солом, если уж на то пошло.
Так какого дьявола здесь произошло?
Оглядев забрызганную кровью стену, я задул прогоревшую спичку, поднялся на ноги и запалил новую. Уловил тусклый отблеск меж двух кирпичей, заткнул револьвер за пояс и вытащил нож. Уже в полной темноте подцепил острием пулю и, немного повозившись, выковырял ее на забинтованную ладонь.
Третью спичку зажигать не понадобилось; пуля сразу расставила все по своим местам.
Пятидесятого калибра, не серебряная, а выточенная из куда более твердого сплава, при этом — укороченная почти на треть. Острый нос срезали, а на боках не было ни следа от нарезов.
Стреляли не из карабина, стреляли из двуствольного пистолета. Точно такого, какой посулил мне хозяин салона. Неужто подручный Когана попытался остановить ударившегося в бега ювелира и словил пулю в голову? Нет, сомневаюсь. Скорее к старику решил наведаться его таинственный поставщик. Но где тогда, черт бы его побрал, второй наблюдатель?
И самое главное — что делать мне?
Схлопотать пулю из пистолета — совсем не то, что подставиться под выстрел револьвера. Сущность я переварю, а вот пуля просто вышибет мозги.
Так не для меня ли предназначалось оружие?
Я беззвучно выругался, несколько раз зажмурился, а когда глаза вновь привыкли к темноте, осторожно двинулся к черному ходу ювелирного салона. Сразу подниматься на низенькое крылечко не стал, прошел мимо и наткнулся там на второго наблюдателя. Тоже — застреленного.
И вот это было уже по-настоящему странно. Сол обещал не привлекать к делу полных идиотов, а его подручные — ни один, ни другой — даже не успели достать оружие. Пусть пистолетный выстрел гораздо тише винтовочного, но не расслышать его в тихом переулке просто невозможно. Соседи еще могли не придать значения странному хлопку, но только не тертые жизнью жулики.
Так что же здесь произошло?!
Сердце застучало как-то слишком неровно, но я заставил себя успокоиться и подступил к двери черного хода. Осторожно потянул на себя ручку — не заперто. Осматривать замок, проверяя его на предмет взлома, не рискнул и осторожно проскользнул внутрь с револьвером на изготовку.
В узком коридоре было еще темней, чем в переулке, но вскоре он уперся в комнату со стеллажами, где сгустился уже не столь непроглядный полумрак. Через опущенные жалюзи туда проникали отсветы уличных фонарей, и все казалось бесцветно-серым и плоским, словно вырезанные из бумаги силуэты вещей.
Какое-то время я стоял на пороге, не решаясь пройти к лестнице и подняться на второй этаж, потом все же тихонько ступил внутрь…
И вот что интересно — частенько полицейских оскорбляют, обзывая ищейками и легавыми, а сейчас жизнь мне спас именно острый нюх. Острый нюх и нелюбовь к пахучим одеколонам и лосьонам после бритья.
Откуда-то со спины вдруг пахнуло терпким ароматом, и прежде чем до меня донесся тихий шорох, я метнулся за ближайший стеллаж. Негромко хлопнуло, в другом конце комнаты раздался звон разбитого стекла. Не теряя времени, я перекатом ушел в сторону, и в тот же миг прозвучал новый хлопок, а дверца шкафа над моей головой прыснула во все стороны острыми щепками.
Промахнулся! Промахнулся второй раз!
Звякнули на полу вытряхнутые из двуствольного пистолета гильзы; я выскочил из-за стеллажа и повел револьвером, выискивая тень, чуть более темную, чем все остальное вокруг.
Злую шутку сыграла непривычная к оружию левая рука. Будь оружие в правой — большой палец отработанным до автоматизма движением заранее оттянул бы на себя спицу курка, и тогда у взломщика не было бы ни единого шанса. А так, вынырнув откуда-то сбоку, он неуловимым движением перехватил револьвер, прежде чем прозвучал выстрел. Но выстрел не прозвучал — спусковой крючок заел на середине хода, когда чужие пальцы ловко отжали кнопку и вытолкнули из рамки барабан.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
