это происходит. Наук, казалось, был удивлён, когда Крыса сказал офицерам Крысиного отряда, что я буду с ним во время церемонии, многие из них обменялись многозначительными взглядами, смысл которых остался для меня загадкой.
— Гончая, — поприветствовал он Верес, сжимая её руку. — Неожиданно, а?
Капитан Первого отряда что-то проворчала себе под нос.
— Я это не скоро переживу, — откровенно ответила она. — А если Морок будет злорадствовать, мне снова придётся сломать ему нос. Давай покончим с этим.
Она повернулась к своим легионерам, обнажая меч.
— Один грех, — резко сказала она.
— Поражение, — прогремели они в ответ.
Крыса достал свой собственный клинок и повернулся лицом к нашим людям.
— Одна благодать, — крикнул он.
— Победа, — хором ответили они, хлопая мечами по щитам с энтузиазмом, который заглушил всё остальное.
Хмурое выражение на лице Верес превратилось в гримасу, когда она протянула свой клинок Бестии, рукоятью вперёд. Красивый юноша взял его, но через мгновение передал мне. В книгах об этом не упоминалось, но ведь речь шла о самих Легионах, а не о Колледже. В толпе воцарилась тишина, пока Крысиный отряд не разразился ещё одним ревущим приветствием. Мой взгляд метнулся к капитану, на лице которого была странная смесь смирения и веселья.
— Верни ей его, — прошептал он.
Я так и сделала, и Верес сунула его обратно в ножны, прежде чем уйти.
Мы… закончили, я полагаю? Я повернулась к Бестии.
— Значит, мы просто возвращаемся в Атер? Звучит разочаровывающе, — задумчиво произнесла я.
Он ухмыльнулся.
— Глупый новичок, — ответил он. — А теперь самое интересное. Мы проведём здесь ночь, и должны были прибыть дополнительные пайки.
Я приподняла бровь.
— Дополнительные пайки?
Он снова ухмыльнулся.
— Ты когда-нибудь пробовала арагх, Кэллоу? Есть причина, по которой мы, тагребы, не такие тоскливо-несчастные всё время, как сонинке.
☠
Наступила ночь, и место первоначального поражения Крысиного отряда превратилось в гигантский пир. Были вырыты ямы для костров и зажарены свиные туши, а тёмный эль из бочек лился рекой. Легионеры из обоих отрядов свободно смешались, сгрудившись вокруг больших костров. Никто, казалось, не держал зла за избиение друг друга до крови во время игры, что, я полагаю, имело смысл, если они проводились каждую неделю. Я отхлебнула из чаши молочно-белого хмельного напитка, который мне вручили, и тут же закашлялась, к большому удивлению Наука.
— Боги Внизу, что это за штука? — прохрипела я.
— Мы называем его драконьим молоком, — ответил лейтенант-орк, легко допивая остатки из своей чаши. — Если ты выпьешь достаточно, то сможешь поджечь своё дыхание.
— Чушь собачья, — решила я, пробуя снова отхлебнуть. Во второй раз глотать было легче.
— Я не лгу, — засмеялся массивный орк. — Какая-то из магов отряда Стервятников сделала это в прошлом году, и ей пришлось провести три недели с целителями, чтобы вылечить горло.
Я фыркнула.
— Люди издавали драконьи звуки всякий раз, когда она входила в комнату до конца года, — ухмыльнулся Крыса со своего места по другую сторону камина.
— Если ты считаешь, что это крепко, тебе стоит как-нибудь попробовать орочью выпивку, — вмешался Хакрам. — Некоторые сапёры используют её в качестве чистящего средства для катапульт.
— Я не пробыла в этом отряде и недели, а мой сержант уже пытается убить меня, — пожаловалась я.
Раздался взрыв смеха, и я улыбнулась теплу, струящемуся по моим венам. В отличие от большинства старших девочек в моём общежитии, я никогда не ходила пить на пляж с ребятами из приюта для мальчиков вниз по улице. Я уже достаточно выпила в Гнезде, чтобы новизна прошла, и бо́льшую часть времени у меня были дела поважнее. Золото на обучение в Колледже само себя не скопило бы. И всё же это было… мило. Я не была уверена, что захочу встретиться со своими старыми тремя приятельницами, хоть нам и было легко общаться. Что это говорит обо мне, если мне легче найти общий язык со свежей партией убийц Империи, чем с моим собственным народом?
— Мрачновато выглядишь, Кэллоу, — заметил Крыса. — Одолевают тяжёлые мысли?
— Вспоминаю дом, — наполовину соврала я.
— Ты ведь из Лауэра, не так ли? — догадался Хакрам. — У тебя их акцент.
Я приподняла бровь.
— Да, — согласилась я. — Но откуда ты знаешь, как звучит акцент Лауэра?
— Наш учитель истории оттуда, — сказал Наук. — Раньше он был частью Тринадцатого.
А, знаменитый Легион Предателей. Легион XIII, Ауксилия. Он возник после завоевания и состоял в основном из бывших бандитов и наёмников. Каждый Кэллоу, затаивший злобу на трон, стекался к знамени, и они сыграли важную роль в том, чтобы Юг сдался после падения столицы — перспектива того, что эта банда вооружённых недовольных будет грабить южные города, была совершенно ужасающей для немногих оставшихся дворян. Но, прежде чем я успела что-то сказать по этому поводу, прямо за нами прошла группа пьяных легионеров, распевая во всю глотку.
— …у них есть волшебник на Западе,
но, как бы он ни был благословен,
у нас есть Чернокнижник в Башне,
который сотрёт его кости в муку.
Пусть они хранят своего жреческого короля,
потому что, как бы сладко он ни пел,
у нас есть Императрица, чёрная, как грех,
которая займёт его трон и усмехнётся.
Мы — Легион и Ужас.
Они правы, но мы злее…
Это было, пожалуй, самое ужасное исполнение Песни Легионера, которое я когда-либо слышала, а я слышала реально плохие песни. Они продолжили путь к ближайшей бочке с элем, напевая последний куплет, пока не закончили обычным криком мы проглотим весь мир. Старая походная песня, написанная каким-то безымянным легионером во время Завоевания, всегда была популярна среди рядовых. Судя по невозмутимым взглядам на лицах всех присутствующих, это было обычным делом.
— Дело в праэс, — начала я.
Хакрам издал весёлый смешок, откусывая кусок свинины, а Крыса закатил глаза.
— Дело в праэс, — храбро продолжала я. — Это потому, что у вас так много прокля́тых ритуалов. Как та штука с благодатью и грехом недавно. Что это вообще было?
Крыса ухмыльнулся, что подходило ему гораздо больше, чем его обычное кислое выражение лица. Он действительно был красив, хоть и немного хрупковат на мой вкус.
— Ты никогда не слышала о Речи на Полях? — спросил он. — Вот в чём
