— Если бы я оставалась дома, этого никогда бы не произошло.
— Мы ходим кругами. Мэрилин, нет причин страдать от сознания вины сейчас, когда мальчику стало лучше. Он был сбит машиной… Несчастный случай… А несчастные случаи бывают.
— Пожалуйста, не делай все еще более трудным. — Голос ее дрогнул.
Последовала еще одна длительная пауза, во время которой ей вспомнился давний разговор по телефону, когда Линк сказал, что «Энтерпрайз» отправляется в плавание… Наконец он проговорил:
— А что если с этим не спешить и еще раз все обдумать?
— Линк, любимый, я могу обдумывать это до скончания века… Но разве могу я быть счастливой за счет четырехлетнего ребенка?
— Ты полагаешь, что это ответ? Дети понимают, что происходит с их родителями. Поверь мне, я это знаю.
— Живи своей жизнью, любимый… Будь счастлив, — прошептала она.
— Счастлив? — В его голосе прозвучала горечь. Затем он сухо сказал: — Когда Билли станет постарше, у нас еще будет шанс.
— Я не хочу, чтобы ты растрачивал свою жизнь на постоянное ожидание.
— У тебя нет выбора, любовь моя…
— Я не буду писать тебе, Линк… Я не буду звонить тебе.
— Все-таки когда-нибудь ты это сделаешь, — сказал он и повесил трубку.
Мэрилин бросилась на кровать Рой и разразилась рыданиями.
Проснувшись, Нолаби в ужасе вбежала в комнату, решив, что ее внук умер. Мэрилин сквозь рыдания сказала ей, что, напротив, Билли на пути к выздоровлению, что именно так сказал доктор Ренквист. Мать опустилась рядом, пытаясь успокоить дочь, которая неведомо почему так рыдала в минуту радости.
Дай же поверить мне в то, что меня не забыл,
Дай мне поверить, что любишь меня, как любил
Давным-давно,
Давным-давно.
Книга пятая
Год 1954
Дебби Рейнольдс и Рейн Фэрберн купили по дюжине новых, весьма дорогих итальянских свитеров в «Патриции».
Лоуэлла Парсонз. Херст Пресс, 21 января 1954 г.
Сегодня объединенные службы взорвали водородную бомбу, которая гораздо мощнее атомной.
Президент Дуайт Д. Эйзенхауэр. Речь по телевидению
2 февраля 1954 г.
Нет сомнений, что перед киноиндустрией неизбежно встанут проблемы. В стране свыше 20 миллионов телевизоров, кассовый сбор упал на 23 %, и Голливуд переживает кризис. Ежедневно сообщается о реорганизации студий, Дорогостоящие контракты внимательно изучаются на предмет возможного отказа. Многие студии смотрят на маленький экран как на источник возможных доходов.
Форбес, 9 мая 1954 г.
Вклейка XLV. Набережная Сены. 1954. Масло. 76x104 дюйма. Окружной музей искусств в Лос-Анджелесе.
Самое большое полотно Хорака, выполненное в Париже. Этот стиль можно назвать неопластицизмом. Линии, поверхности и цвета представляют собой те кирпичики, с помощью которых художник создает организующую силу: композиция представляет собой единое целое, где ничего не убавить и не прибавить.
Хорак. Из серии «Мальборо букс», 1965 г.
40
Как-то перед вечером в августе 1954 года Рой Уэйс прогуливалась по Уилшер бульвар, рассматривая зеркальные витрины «Патриции». Новое месторасположение магазина в столь престижном районе следовало отнести к заслугам Рой. Она однажды услыхала от друга Джошуа, что тот собирается продавать принадлежащий ему большой угловой дом. Файнманы — не лишенные практической сметки бездетные хозяева Рой — уже давно подыскивали более представительное помещение для своего специализированного магазина, пользующегося популярностью у состоятельных модниц. Когда Рой сообщила, что здание продается, они тотчас же заявили о своем желании купить его.
Рой отошла к краю тротуара, остановилась, охваченная переполнявшей ее радостью от вида витрин. На манекенах была одежда приближающегося осенне-зимнего сезона, спортивного типа дневные платья украшали модные воротнички; были здесь и костюмы с удлиненными юбками, и отделанные стеклярусом вечерние платья. Все ансамбли были красного цвета. Начиная с мая, витрины «Патриции» имели однородную цветовую гамму. Эта идея принадлежала Рой. (Правда, она позаимствовала ее на улице Сент-Онорэ во время деловой поездки в Париж.) Разумеется, Файнманы не просто хорошо относились к Рой, но были в полном восторге от нее. Они видели и ценили ее энтузиазм, ее способность воспринимать новые веяния, ее лояльность и относились к ней, как к дочери. За пять лет работы они удвоили ей зарплату и повысили в должности — теперь она была заместителем управляющего.
Поддавшись нахлынувшему чувству, Рой простерла вперед руки, как если бы хотела обнять все эти элегантные одноцветные манекены. Люди, ожидавшие в своих автомобилях, когда рассосется транспортная пробка, улыбались, глядя на молодую, миловидную женщину в желтом расклешенном платье с маргаритками у пояса.
Наконец, бросив прощальный взгляд на свитера, выставленные в боковой витрине, Рой направилась к автостоянке, помахала молодому чернокожему служащему, который махнул ей в ответ, когда она садилась на нагретое кожаное сиденье своего «шевроле». Рой улыбнулась мягкой, мечтательной улыбкой, потому что ехала домой.
Это означало, что она ехала к Джерри Хораку.
Она и Джерри — какой скандал! — не были женаты, но жили вместе на Беверли Глен. Они были знакомы менее четырех месяцев.
Рой встретила его в мае, во время той знаменательной поездки в Париж, на банкете на острове Сан-Луи, который давали Роксана и Анри де Лизо.
Де Лизо были друзьями Джошуа и Мэрилин. Анри был известен как первоклассный театральный художник, но затем его уволили за сочувствие левым. (Охота «на коммунистических ведьм», как ни странно, не коснулась Джошуа, который в двадцатые годы был членом компартии, однако затем из соображений политической целесообразности отрекся и предал публичной анафеме как троцкистов, так и сталинистов.)
Роксана де Лизо на инвалидном кресле разъезжала по страшно захламленной старой квартирке, представляя Рой гостям, многие из которых были голливудскими знаменитостями. Все очень дружно ругали сенатора Маккарти. Рой, чувствуя себя безнадежно невежественной реакционеркой, вышла с бокалом божоле на небольшой балкон, заставленный горшками с геранью.
Она увидела коренастого, широкоплечего мужчину в спортивного покроя клетчатом пиджаке, облокотившегося о металлические перила. Рой, как и он, взглянула на белесую луну, повисшую между островерхих крыш с живописно покосившимися старинными трубами.
