Глава 34
Первая красавица бала
Волны воздушных поцелуев. Взмахи рук. Женщины кружатся в белых платьях, словно пятилетние девочки, нарядившиеся принцессами. Повсюду раздаются преувеличенно радостные возгласы: «Приве-ет» и «Ого-о». Мы с Филипом стояли в огромном фойе музея с мраморными сводчатыми потолками, которые многократно усиливали голоса, словно перекидывая их от стенки к стенке. В уголках ступеней величественной лестницы лежали сугробы пушистого голливудского снега, а бронзовые перила были искусно оплетены ветками остролиста и ели. С потолка на прозрачной проволоке неровно свисали огромные драгоценные яйца — копии оригинальных шедевров Фаберже. Официанты в белых перчатках и белых смокингах, подали нам с Филипом1 шампанское на серебряных подносах, к мы отправились поискать кого-нибудь, кто был нам симпатичен, кивая по пути соседям по Кварталу и знакомым по школе.
— Да вот хотя бы эта. — Молодая женщина махнула рукой в мою сторону; рядом с ней стоял фотограф Панч Пэрриш.
Они были метрах в шести от меня, возле выкрашенной в белый цвет пальмы, с которой гроздьями свисали золотые яйца. Но Панча слишком занимали изобиловавшие в зале любители взбираться вверх по светской лестнице; они кружили возле него, как гиены у лесного костра. Некоторые не стеснялись подлизываться, смеясь в ответ на любое его слово, хлопая его по плечу в ответ на рискованные шутки: «Ой, Панч, вечно ты скажешь что-нибудь эдакое!» А еще были якобы незаинтересованные особы, которым было как бы все равно, снимал он их или нет, но они хотели, чтобы он их отметил. «Привет, Панч!»— кричали они, помахивая ручками в браслетах и проходя мимо так, чтобы он не успел их снять. Ему придется сделать усилие и найти их потом самому — по крайней мере, они на это надеялись. А настоящие светские дамы, отчаянно жаждавшие его внимания, прохаживались по краю его орбиты с небрежностью, которая заслуживала «Оскара». И все это ради человека, на которого они не обратили бы ни малейшего внимания, если бы у него на шее не висела камера.
Женщина от Вердюры подергала Панча за рубашку.
— Нам туда. На ней неплохие украшения. Вы про нас помните? Про своего клиента? Про Вердюру?
Панч раздраженно попытался разглядеть меня получше. Я сделала вид, что ничего не замечаю.
— Кого? — спросил он Дженнифер. — Ее? Почему ее?
Она пощипала себя за мочки ушей, без сомнения объясняя ему, что у меня в ушах серьги от Вердюры за пятнадцать тысяч долларов. Ей нужен был снимок для рекламных целей.
— Пусть подождет. Вы потом ее найдете.
Она подбежала ко мне и представилась: Дженнифер Какая-то-Там из Вердюры.
— Я забыла, как вас зовут, но мы вам давали серьги, так что нам понадобится несколько снимков. Панч! Идите сюда! Мне нужен один снимок вот этой женщины! Мы ее потом не найдем.
Он не обратил на нее внимания.
Она сказала:
— Кстати, сережки нам нужно вернуть сегодня сразу после обеда. Наш человек ждет в комнате прямо рядом с кухней.
— Я знаю. Мне все объяснили…
— Мы вас найдем. Еще раз, как вас зовут? — Она достала блокнот. Сначала мне понравилась мысль взять напрокат платье и драгоценности — легко и бесплатно. А теперь я чувствовала себя дешево и пошло: я была одета, чтобы прорекламировать чью-то фирму.
— Я Джейми Уитфилд, а это мой муж Филип.
— Да, конечно. Встаньте рядом, бокалы за спину, пожалуйста. Панч! Я их поставила! Ну же! — Он нацелил свою камеру на нас с расстояния пяти метров, не глядя даже в видоискатель. Две вспышки. Он подмигнул нам и продолжил свой разговор.
— Отлично, — она посмотрела в свой блокнот, — еще две… — И ушла, не сказав ни спасибо, ни до свиданья.
— Том! — Филип схватил за руку одного из своих партнеров по юридической фирме.
Том Престон повернулся к нам и что-то прошептал жене; мы оба услышали, как она что-то бормочет ему в ответ. Похоже, ему не полагалось болтаться рядом с коллегами, когда у нее был шанс пообщаться со светскими клушами. Пока мужчины разговаривали, его жена выкручивала шею, разглядывая толпу. И Том тоже. Я спасла их обоих.
— Филип, извини, но нам бы надо найти наших хозяев.
Жена Тома впервые искренне улыбнулась.
— Действительно, Том, давай не будем их задерживать.
В зале было невыносимо шумно, я чувствовала себя униженной после истории с сережками, злилась на стервозную жену Тома и была зла на Филипа за то, что он не контролирует ситуацию. Мне хотелось, чтобы Питер появился, как из ниоткуда, и утащил меня в сторонку, куда-нибудь за трехметровое драгоценное яйцо.
— Черт, Джейми, да кто все эти люди?
— Не знаю, компания Кристины, наверное.
— Ты притащила меня сюда, а сама никого тут не знаешь?
— Знаю, просто они… — На мгновение я занервничала, чувствуя себя обязанной поправить положение.
— Пойдем-ка погуляем, я не собираюсь стоять тут как идиот! — Он схватил меня за руку и потащил вдоль периметра зала, отчаянно ища знакомые лица.
Кристина ущипнула меня за зад, и я подскочила.
— Привет, дорогая! — сказала она. — Ты со спины так сексуально выглядишь, не представляю, как твоему мужу удается не распускать руки.
— С большим трудом, — вставил Филип. — Спасибо, что пригласила нас, Кристина. — Он приобнял меня и притянул к себе. Никто не знал про него и Сюзанну. Никто не знал, что нашему браку приходит конец.
— И Джейми, мне так жаль насчет журнала. Я представить себе не могу, чтобы Джон Генри вырезал с обложки кого-то с моего стола, — продолжила Кристина.
— Да ничего страшного.
Кристина смотрелась как великолепная светская дама из прошлого века; на ней было шифоновое платье от Каролины Эррера, державшееся вокруг ее длинной шеи на перемычке из хрустальных бусин; за платьем тянулся короткий пышный шлейф. Я обменялась поцелуями где-то в воздухе с ее богатым мужем Джорджем, самым несексуальным на вид человеком, какого я только видела. У него было аккуратненькое пивное брюшко и осанка, как у оловянного солдатика, а черные волосы он зализывал назад с помощью обильной порции геля, так что видны были залысины и аккуратные ряды трансплантатов — результат терапии по восстановлению волос.
— Джордж, Кристина, какая элегантная тут собралась компания. Спасибо, что пригласили нас к себе за столик.
— О, Джейми, это мы очень рады вас видеть. — Джордж поцеловал мне руку. — С нетерпением жду возможности обсудить с вами выборы.
Господи спаси.
По залу походкой пингвина проковылял невысокий старик в белом сюртуке, ударом в гонг объявлявший начало обеда. Мы прошли по парадному коридору с Паттенами и еще двумя парами с нашего столика. Две остальные дамы, Лили и Фенола, даже не помнили, что мы встречались с ними на фотосессии.
