— Ингрид, отстань, я сплю.
— Хватит спать, уже девять. Вылезай из пижамы и одевайся. Он вот-вот постучит в дверь.
— А зачем это он ко мне едет?
— Мы изменим твою жизнь. Пора заняться организацией. У меня есть для тебя новое занятие. Я все придумала. Тебе нужна новая работа. Без работы ты совсем никуда не годишься.
Я с трудом села.
— Ингрид, ты замечательный друг, но…
— Я сказала Оскару: что бы ты ни делала, ему нужно идти прямо к твоему шкафу. С фотоаппаратом. Иначе я его уволю.
— Что?
— Он сфотографирует твою одежду. Он неплохо разбирается в цифровой фотографии. Потом он поедет делать то же самое в Бриджхэмптоне.
— У меня там нет одежды.
— …сфотографирует твою одежду там, — она меня не слушала; Ингрид опять несло, она была взволнована так, словно наткнулась на коды к северокорейской ядерной программе, — отпечатает в «Кинко» глянцевые фотографии, все очень аккуратненько, рассортировано по цветам, потом по времени года, потом по степени нарядности, потом по местонахождению — и все это в одной тетрадке. Так ты будешь всегда шикарно выглядеть. Ты знаешь, где что находится. Все организовано. Не надо заниматься вечными поисками. И гораздо легче понять, что с чем сочетается. Как детская одежда от «Гэрэнималз», где отдельные компоненты всегда подходят друг к другу. Конечно, у тебя книжка выйдет не особенно впечатляющая, но ты лучше все поймешь, если пройдешь все необходимые шаги. Он и мне такую сделал. Он привезет мою книжку. Она великолепна. Твоя будет ужасна, но зато у тебя появятся нужные навыки.
— Ты с ума сошла?
— Поверь мне, о такой штуке все мечтают, но далеко не все могут ее сделать. Оскар на свете только один.
— И…
— Ты будешь продюсировать подготовку этих книг! Управлять съемками, организовывать книги. Продюсер и автор в одном лице — раз-два и готово!
В спальню заглянула Каролина.
— Приехал водитель миссис Харрис.
Оскара было не остановить. Ингрид, отдающая приказы, наводила такой ужас, что я позволила ему сделать все, что было велено. Теперь дамы с Парк-авеню занимались моей карьерой. Новый повод для депрессии.
Но за последние месяцы я успела привыкнуть к депрессии. На моем лице застыла дежурная улыбка — отчаянная попытка выглядеть счастливой перед детьми. Я все еще старалась жить как обычно, проводить время с семьей и обедать с Филипом. Иногда я даже хотела спасти наш брак — ради меня, ради нас, особенно ради детей.
Филип, поначалу отправленный мною спать на кушетку в свой кабинет, пытался изображать раскаяние, но у него не очень-то получалось. В основном он ночевал в гостевой спальне своей матери. Мы с ним раз десять ходили на консультации к семейному психологу, обсуждали причины его поведения — он чувствовал отдаление от меня, он думал, что мне наплевать, что он меня больше не волнует, ему нужны были внимание и любовь. Вполне понятные причины для измены, но хотя после консультаций ситуация виделась несколько яснее, это никак не повлияло на ощущение пустоты в моем сердце.
По крайней мере, Питер не ушел сразу — подождал до Нового года.
Все случилось на кухне, когда дети уже легли спать; первый пятничный вечер в январе, Каролина ушла на выходные, а Филип в этот самый момент садился на ночной рейс из Сан-Франциско.
Разговор на тротуаре не переставал крутиться у меня в голове. «Я не прикоснусь к тебе, пока, во-первых, ты не скажешь, что точно этого хочешь, а во-вторых, пока ты не уйдешь от него». Он этого хотел, он хотел быть со мной. А я не готова была решиться на такой шаг. Я не могла просто пойти и переспать с ним в гостинице «Карлайл», а на следующий день вести себя как ни в чем не бывало. С ним не получалось остановиться на полпути, и что нам было делать? Переспать и на этом остановиться? И, что самое важное, измена Филипа еще не означала, что я тоже могу ему изменить.
Хотя предательство мужа потрясло меня, оно не вызвало у меня желание немедленно пересечь границу. Еще пару месяцев я топталась на краю, пытаясь понять, как выглядит дорога, перед тем как пуститься в путь. А Питер, чувствуя мои колебания, потихоньку терял интерес. Он сказал, что его отвлекали дела с программой, но я-то знала правду. Ясно, что он ждал меня, гадая, почему я не ушла от мужа сразу же после его измены. Но меня словно парализовало; я все еще пыталась сохранить семью ради детей и отдавала этому все свои силы. Ну и, конечно, мне мешал страх — странная это штука.
Около девяти вечера, когда я стояла у кухонного прилавка и размешивала ромашковый чай, вошел Питер; он как раз уложил Дилана спать.
— Что ж, — сказал он, стоя прямо передо мной, — все кончено. — Он взял меня за руки. Больше не было сводивших меня с ума поглаживаний.
— Может, хоть посмотришь на меня? — спросил он.
— Не знаю, смогу ли я. — Я почувствовала прилив горя.
— Ну что ж, тогда все точно закончено — так, как я даже и не ожидал.
— Что? — Я подняла голову.
— Я не могу остаться.
Я закрыла глаза.
— Ты не можешь так поступать.
— Ты права, Джейми, не могу. Поэтому я ухожу.
— Чего ты не можешь?
— Играть в эти игры. В эти прятки с секретами. Либо у нас с тобой что-то есть, либо нет. А ты не в силах с этим справиться. Не в силах ничего предпринять. Тебе как будто нравится круглые сутки страдать.
— Неужели ты не можешь потерпеть? Мне сейчас и без того паршиво.
— Я терпел. И теперь говорю тебе: я не могу здесь оставаться, пока испытываю к тебе такие чувства.
— Правда?
— Слушай, да перестань ты, наконец, дурочку из себя разыгрывать! Конечно, правда. Что ты за странные шоры на себя нацепила? Я старался не давить на тебя и поддерживать чем могу. Но это слишком сложно.
— Я знаю.
— Я не могу обнять тебя, быть с тобой, показывать тебе свои чувства, когда ты зажимаешься, замерзаешь и не желаешь действовать. И все почему? Из-за него? Из-за этого обманщика? Ты ждешь его одобрения?
— Нет. Мне просто сложно с ним порвать.
— Чего ты боишься? Быть счастливой?
— Нет. — Ну, мне так кажется.
— Тогда чего ты ждешь?
— Не знаю… Я не могу пока сделать шаг.
— Знаешь что? — Вид у Питера был усталый, раздраженный и задетый. — Это все замечательно. Просто прекрасно. Но я не собираюсь болтаться тут и ждать, пока ты решишься.
— И что ты собираешься делать?
— Я сейчас все рассказал Дилану.
Это мне совсем не понравилось.
— Как ты мог?
— С ним все в порядке. Я и так стал реже приходить в последнее время. И я все равно буду по понедельникам водить его на занятия «Искателей приключений». Я сказал ему, что у меня много работы, но по понедельникам я буду проводить время с ним.
