Читаем без скачивания Гарри Поттер и Огненная Чаша - Джоанн Роулинг

— Ой, Рон, — скептически покачала головой Гермиона, — если ты помнишь, мы раньше тоже думали, что Злей хочет убить Гарри, а оказалось, он спасал ему жизнь.

Между делом она отослала подушку. Та пролетела по комнате и аккуратно приземлилась в ящик, куда, собственно, их и полагалось посылать. Гарри задумчиво посмотрел на Гермиону… Однажды Злей действительно спас ему жизнь, несмотря на то, что ненавидел Гарри точно так же, как в своё время ненавидел его отца. Злей обожал вычитать у Гарри баллы, никогда не упускал случая наложить взыскание и даже намекал, что хорошо было бы исключить его из школы.

— Мне всё равно, что говорит Хмури, — продолжала Гермиона, — Думбльдор не дурак. Он поверил Огриду и профессору Люпину, хотя другие ни за что не взяли бы их на работу, так почему же он должен оказаться не прав в отношении Злея, даже если Злей чуточку…

— Противный, — поспешил закончить Рон. — Брось ты, Гермиона, чего же тогда все эти ловцы чёрных магов обыскивают его кабинет?

— И почему мистер Сгорбс притворяется больным? — не обращая внимания на Рона, проговорила Гермиона. — Это как-то странно, правда? На Рождественский бал он приехать не может, а в кабинет к Злею среди ночи забраться может?

— Просто ты не любишь Сгорбса из-за его эльфа, из-за Винки, — сказал Рон и запустил подушку в окно.

— А тебе просто хочется думать, что Злей что-то затевает, — ответила Гермиона, и её подушка спокойно и с достоинством улетела в ящик.

— А мне просто хочется знать, что Злей сделал со своим первым шансом, раз ему дали ещё один, — мрачно произнёс Гарри, и его подушка, к его же величайшему изумлению, пролетела через весь класс и приземлилась точнёхонько на Гермионину.

***

Повинуясь просьбе Сириуса рассказывать обо всех необычных происшествиях в «Хогварце», Гарри этим же вечером послал ему письмо с подробным рассказом о том, как мистер Сгорбс взломал кабинет Злея, а также о разговоре между Злеем и Хмури. После чего со всей серьёзностью переключился на решение самой важной задачи, а именно, каким образом двадцать четвёртого февраля выжить под водой в течение целого часа.

Рон был за то, чтобы снова использовать Призывное заклятие — Гарри рассказал ему об аквалангах, и Рон не видел причин, почему бы не призвать один из них из ближайшего муглового города. Гермиона забраковала этот план, заметив, что, даже если Гарри и сумеет за час научиться пользоваться аквалангом — что маловероятно — то его всё равно дисквалифицируют за нарушение международного соглашения о колдовской секретности. Нельзя же, в самом деле, всерьёз надеяться на то, что ни один мугл не заметит летящего через всю страну акваланга.

— Разумеется, идеальным решением было бы, если бы ты сумел превратиться в подводную лодку или что-нибудь подобное, — сказала она. — Вот если бы мы уже прошли человеческие превращения! Но они, по-моему, у нас будут не раньше шестого класса, а так, если ты точно не знаешь, что делать, процесс может пойти не правильно…

— Да уж, мне вовсе не хочется расхаживать потом с перископом на лбу, — покивал Гарри. — Конечно, у меня ещё есть шанс напасть на кого-нибудь в присутствии Хмури, и он сделает всё за меня…

— Только он не обязательно превратит тебя в то, что нужно, — серьёзно возразила Гермиона. — Короче говоря, мне кажется, что лучше всего поискать какое-нибудь заклятие.

Таким образом, Гарри, с ощущением, что уж чего-чего, а книжек он наестся на всю оставшуюся жизнь, в очередной раз обложился пыльными томами и принялся искать заклинание, которое позволяло бы человеческому существу выжить без кислорода в течение часа. Однако, несмотря на то, что они втроём посвящали этому занятию все обеденные перерывы, все вечера и все выходные — и даже несмотря на то, что Гарри выпросил у профессора МакГонаголл пропуск в Запрещённый отдел библиотеки и обращался за помощью к раздражительной, похожей на стервятника, библиотекарше мадам Щипц — им не попалось ничего, что помогло бы Гарри пробыть под водой целый час и при этом остаться в живых.

На Гарри начали нападать привычные уже приступы паники, на уроках стало трудно сосредоточиться. Стоило подойти к окну, и озеро, привычная до неприметности часть пейзажа, сразу же привлекало к себе его взгляд — огромная, холодная, серо-стальная водная масса, неведомые ледяные глубины которой казались теперь дальше луны.

Как и в прошлый раз перед встречей с шипохвостом, время ускользало так стремительно, словно кто-то заколдовал часы, чтобы они шли с удвоенной скоростью. Только что до двадцать четвёртого февраля оставалась неделя (ещё есть время)… но вот уже остаётся пять дней (скоро я непременно что-нибудь найду)… три дня (пожалуйста, пусть я что-нибудь найду, ну, пожалуйста)…

Когда осталось два дня, у Гарри опять начисто пропал аппетит. Единственно приятным, что принёс завтрак в понедельник, оказалось возвращение совы, которую он посылал к Сириусу. Гарри взял принесённый ответ, развернул его и прочитал, пожалуй, самое коротенькое письмецо из всех, когда-либо написанных ему Сириусом:

Срочно пришли дату следующего похода в Хогсмёд.

Гарри повернул пергамент другой стороной, надеясь увидеть ещё что-нибудь, но больше ничего не было.

— Через выходные, — прошептала Гермиона, читавшая записку из-за плеча Гарри. — Вот — возьми моё перо и пошли ответ прямо сейчас.

Гарри нацарапал дату на обороте записки Сириуса, привязал пергамент к лапке совы и проследил, как она улетает. А чего он, собственно, ожидал? Совета, как продержаться под водой? Но ведь он так зациклился на рассказе про Злея и Хмури, что даже не упомянул о загадке в яйце.

— А зачем ему знать про следующий Хогсмёд? — спросил Рон.

— Откуда я знаю, — скучно пробормотал Гарри. Радость, мимолётно посетившая его при виде письма, умерла. — Пошли… на уход за магическими существами.

С тех пор как Огрид вернулся к работе, он — то ли в виде компенсации за неприятности, доставленные драклами, то ли потому, что драклов осталось всего два, а может быть, потому, что он хотел показать, что знает не меньше профессора Гниллер-Планк — продолжал занятия с единорогами. Выяснилось, что о единорогах Огрид знает столько же, сколько и о всяких чудищах — хотя он явно находил огорчительным отсутствие у единорогов ядовитых зубов.

К сегодняшнему уроку он умудрился изловить двух жеребят единорога. В отличие от взрослых животных, жеребята были чисто-золотого цвета. При виде них у Парватти с Лавандой от восторга едва не случились колики, и даже Панси Паркинсон пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы скрыть, как они ей нравятся.

— Их легче заметить, чем взрослых, — рассказывал Огрид. — Серебряные они становятся года в два, а рожки отрастают примерно в четыре. А чисто-белые они не станут, пока полностью не повзрослеют, это примерно в семь. Детёныши, они подоверчивей… и против мальчиков не так… идите сюда поближе, можете их погладить… дайте-ка вот им сахарку…

— Ты как, Гарри, нормально? — уголком рта спросил Огрид, отодвинувшись немного в сторону от учеников, в большинстве своём столпившихся возле малышей-единорогов.

— Да, — ответил Гарри.

— Боишься?

— Немного, — сказал Гарри.

— Гарри, — Огрид положил ему на плечо массивную ладонь, и под её тяжестью у Гарри подогнулись колени, — я тоже боялся, пока не увидал тебя с шипохвостом, зато теперь знаю: ежели захочешь, ты всё сможешь. Я больше совсем не боюсь. У тебя всё будет путём. Ты ж загадку-то разгадал, верно?

Гарри кивнул. При этом его одолевало жгучее желание признаться, что он понятия не имеет, как целый час продержаться на дне озера. Он поднял глаза на Огрида — может, тому иногда требуется спускаться под воду, общаться каким-нибудь образом с тамошними обитателями? В конце концов, он ведь присматривает за всем остальным на школьной территории…

— Ты обязательно победишь, — рокочущим басом заверил Огрид и похлопал Гарри по плечу. Тот почувствовал, как ноги уходят в слякотную землю. — Я точно знаю. Я чую. Ты обязательно победишь, Гарри.

На лице Огрида сияла такая счастливая, уверенная улыбка, что Гарри не смог, не захотел его разочаровывать. Он улыбнулся в ответ, притворился, что ужасно интересуется молодыми единорожками и пошёл их гладить вместе с остальными.

***

Перед вторым состязанием, к вечеру, Гарри почувствовал себя как в кошмаре, от которого он никак не может очнуться. Было абсолютно ясно, что, даже если он и найдёт подходящее заклинание, ему будет крайне трудно освоить его за ночь. Как же он мог до такого довести? Почему не взялся за загадку раньше? Почему он вечно ничего не слушает на уроках — вдруг кто-то из учителей рассказывал про то, как дышать под водой?

За окном садилось солнце, а они с Роном и Гермионой, разделённые грудами книг, сидели в библиотеке и лихорадочно перелистывали страницы. Всякий раз, когда Гарри видел слово «вода», у него от волнения случались перебои в сердце, но чаще всего это оказывалось что-нибудь вроде «возьмите две пинты воды, полфунта нашинкованых листьев мандрагоры и одного тритона…»