особенно о Лигране, не хотелось. — Малоинформативно, на самом деле.
— А-а-а, именно поэтому Милко сказал мне, что у тебя платье в крови.
— Ну и кровь, и что с того, что кровь, не моя же, и я никого не… — тут я дёрнулась и вздохнула. — На самом деле, я кое-что вспомнила. Служительницу, которая охраняла реликвию, похоже, действительно убила Агнесса.
— То есть, ты.
— Не я. Агнесса!
Мы посмотрели друг на друга.
— Если хочешь, если ты мне не веришь, можешь меня сдать, — говорю я, медленно опуская швабру, направляясь к одеялу и снова в него закутываясь. — Это ведь шанс для тебя получить помилование и начать нов…
Март подходит ко мне и обнимает, порывисто и крепко.
— Ну, убила и убила, в души из другого мира я не верю, но все-таки считаю, что та девушка, которую я не знал, и та, которую увидел в стенах Винзора — это две разные Агнессы. Ты, конечно, немножечко умерла, но и как будто начала новую жизнь? — он утыкается носом мне в волосы. — Только, пожалуйста, никогда так больше не делай, а? Не надо меня никуда отсылать. Я чуть с ума не сошёл от ужаса, что ты пошла туда одна, тебя схватят, а я ничего не смогу с этим поделать.
Напряжённый, подрагивающий комок нервов в моём животе постепенно расслабляется, словно теплеет, и вдруг мне становится хорошо-хорошо. Очень неуверенно — потому что мне кажется, что ему будет неприятно, противно — я тоже обнимаю Марта своими исхудавшими жуткими руками.
И не чувствую у него никакого отторжения, ни малейшего.
— Где ты был? — шепчу я. — Я хотела отправить тебя к колодцу, только и всего. А куда отправила на самом деле?
— Видимо, туда, где, по твоему мнению, мне самое место, — с какой-то обидой в голосе говорит Март.
— Неужели на кладбище?!
— Хуже! В дом утех лирты Клариссы!
От неожиданности я прыскаю смехом, а потом в голову приходит другая мысль:
— Так, погоди-ка. И ты только сейчас оттуда пришёл?!
Мысленно прикидываю прошедшее с момента телепортации время до настоящего момента. Да за эти часы можно было отдельный бордель по соседству построить!
— Сгинь с глаз моих! — угрожающе говорю я, нашариваю на полу швабру и наставляю её на растерявшегося Мартена. — Пошёл к хмыре, извращенец!
— Да ты чего, Агнесса! — вышеупомянутый извращенец пятится к двери. — Я просто головой ударился, когда переместился, потому что… а как в себя пришёл, сразу к храму побежал, искал тебя, а потом сюда! Честно!
— Лучше бы ты другим местом ударился, — злобно говорю я, а потом, уже оставшись в одиночестве, обессиленно прислоняюсь головой к двери, а Ксамурр муркает под ногами, то ли утешает, то ли возмущается моей глупостью по-котовьи.
До праздника Венуты остается пять дней, не считая сегодняшнего.
Глава 56.
Пять дней до Венуты. Четыре дня. Три.
А я так ничего толком и не сделала.
Не вспомнила. Не решилась на побег из столицы, да и без новых документов, а достать их второй раз было проблематично, побег становился почти нереальным мероприятием.
Не ожила.
Тело практически потеряло чувствительность, каким-то чудом лицо ещё сохранило свой природный цвет, но всё остальное… Все эти дни я не пила, не ела и боялась засыпать, периодически всё же не засыпая, а будто теряя сознание, проваливаясь в какие-то омуты. Казалось, сон только приближает к окончательному разложению, а ещё мне снились кошмары. Иногда — вполне понятные, с учётом нынешнего состояния, о личинках мух и червей, облюбовавших нутро, прогрызающих моё несчастное тело, застывшее на пороге бытия и небытия. Иногда — смазанные, словно растушёванные сны, чьё авторство я уже не могла определить однозначно. Может быть, Агнессы, а может — мои?
Мне снились улицы Магристы, покрытые разноцветной пышной растительностью, бескрайнее море, полное кварков и неведомых чудовищ, сладкое молоко ушастых гван в хрустальных бокалах, жрец, почему-то без лица, но с длинными сиреневыми волосами. Ксамурр, полностью превратившийся в кошачий скелет, весело скачущий у моих ног.
И Лигран. Лигран в лавке. Лигран с кружкой чая в руках. И уже однозначно только моё видение — Лигран, вытаскивающий магическую паутину из бирюзовых волос, а потом — Лигран, почему-то гладящий меня по макушке.
На моменте, когда он извлёк паутинку из моей щеки и пальцем стёр выступившую каплю крови, я проснулась, пришла в себя и долго глядела в тёмный высокий потолок.
Глупая Агнесса. И глупая я.
* * *
Март старался поддерживать меня, но в его глазах я всё чаще замечала отблески совершенно неподдельного, какого-то усталого отчаяния. Естественно, как дитя этого мира, он верил во все предсказания и не мог не бояться — трудно быть скептиком, если ты сам как минимум оживляешь дохлых крыс, а как максимум — превращаешь симпатичную тебе девушку в ходячий полутруп! Каждый день он выходил из дома утром и возвращался только вечером. Что-то пытался придумать, предпринять, кого-то найти, но — безуспешно.
Сегодня его тоже нет.
Милко ворчит по углам. С Ильяной, такой же затворницей, как и я, мы почти не общаемся, но иногда, когда я всё-таки выхожу из своей комнаты и случайно на неё натыкаюсь, ловлю на себе её взгляды. Снисходительные, подозрительные, насмешливые, презрительные, а иногда — откровенно злобные. И причину этой злобы я, с одной стороны, понимаю, а с другой — принять никак не могу. Ну не виноватая я, оно само так получилось!
