Марна налетела на Эшера, как только он вошел в задние двери Палаты Правосудия. В ушах у него еще звенело от криков и воплей — Эшер! Эшер! Эшер! — а губы еще были влажными после последнего торопливого поцелуя Дафны. Он нырнул в тишину и прохладу тенистой Палаты, как обожженный человек ныряет в холодную чистую воду.
Марна проводила его в отдельную ложу, закрытую ширмами и предназначенную для блюстителя законов, и помогла надеть церемониальную пурпурную мантию. Голову Эшера украсил венец Правителя олков. Он закрыл глаза — ему почудилось, что сейчас средь ясного неба грянет гром. Все еще не верилось, что все происходящее не сон, но явь.
Затем Марна провела Эшера на магическую платформу, где он был недоступен для толпы, собравшейся в Палате. Как только его заметили, огромное помещение зашумело, будто океан перед штормом; затем шум перерос в оглушительный вал славословий. Вопли, рукоплескания, крики «Восславим Барлу!» и «Благослови Барла нашего Правителя!» больно били по ушам, пока платформа медленно скользила вниз, в глубину зала.
Он открыл глаза, и у него едва не отвисла челюсть. Зал был битком набит. По большей части — олками, но были и доранцы. Присутствовал и Конройд Джарралт, который скорее всего лелеял надежду увидеть, как Эшер совершит какую-нибудь ошибку. Здесь же были доранцы, входившие в состав Общего Совета. Дружки Конройда — Далтри, Сорволд, Хафар и Бокур, которые были с ним в ту ночь у Гнезда Салберта. Даже Холз счел нужным прийти. Служитель Барлы пристально смотрел на него и улыбался; взгляд его был проницателен, но ощущалась в нем какая-то неоднозначность.
Дафна втиснулась на переднюю скамью между Дарраном и Уиллером. Она лишь помахала ему рукой.
Он с трудом подавил желание помахать ей в ответ.
Эшер заметил Индиго Глоспоттла, сеятеля раздоров и главного виновника предстоящих слушаний — длинного и тонкого, как струя мочи, из-за которой он так переживал. И лицо у него было желтое, как моча, и смотрел он тревожно, словно наконец-то — наконец-то! — понял, во что он всех их втравил. В другом конце Палаты, подальше от Глоспоттла, расселся глава Гильдии Красильщиков — толстомордый, багровый, тучный, преисполненный чувства собственной важности и, судя по всему, очень недовольный всем этим сборищем.
Будет знать, как жадничать, подумал Эшер.
Очень и очень многих из собравшихся олков Эшер знал лично. Клуни и ее подруги и друзья, работавшие в Башне. Придворные и королевские чиновники, с которыми он успел перезнакомиться. Пеллен Оррик — мерзавец широко улыбался и играл бровями, словно присутствовал на забавном зрелище. Парни из городских стражников, свободные от дежурства, пришли поддержать старого собутыльника и заодно посмотреть, как он будет из себя строить шута горохового. Главы гильдий с супругами — некоторых он обидел, других поддержал, третьих утеснил. И все же многие считали его другом. Например, пивовар Дерриг и его дочки. Многие просто улыбались ему при встрече на улице, потому что знали, он — олк, Правитель и, значит, важная персона.
Мэтта, конечно, не было. И Эшер жалел об этом. Жалел, что не смог сдержаться. Но скоро он все исправит. Бросит дела, поедет в Глубокие лощины, если потребуется, и поговорит с ним начистоту. Долгое молчание быстро заполняется домыслами и сомнениями, а с него на всю жизнь хватит и одного Джеда.
Платформа остановилась, прервав воспоминания. Приветственные крики усилились до такой степени, что у Эшера, казалось, завибрировали кости. Ему захотелось бросить все и убежать, куда глаза глядят. Но потом он увидел Марну. Она сидела за секретарским столом, лицо у нее было вежливое, но взгляд пронзал подобно кинжалу. Марна читала его мысли. Он глубоко вздохнул, шагнул на возвышение, уселся в кресло Законодателя и трижды ударил в золотой колокол.
С таким же успехом можно пытаться перекричать рев водопада.
Поэтому он встал и поднял руки, прося тишины. Но олки завопили еще сильнее. Он помахал руками, начиная беспокоиться насчет Конройда Джарралта, служителя Барлы Холза и доранцев из Общего Совета — как они воспринимают происходящее, как это отразится на Гаре, на нем самом и на олках вообще?
Он посмотрел на ближайшего стражника и сделал зверское лицо. Сдерживая ухмылку, Джоулин изо всех сил ударил древком копья в покрытый каменными плитами пол. Остальные стражники последовали его примеру.
Ликующие олки проигнорировали этот призыв к молчанию.
Глубоко вздохнув, Эшер запрыгнул на бархатное сиденье кресла Законодателя.
— Будь я проклят! — поревел он что было сил. Великолепная акустика зала усилила его голос, и он дошел до слуха каждого из присутствующих. — Не могли бы вы наконец заткнуться?
Раздался смех, удивленные вздохи, восхищенные замечания вроде «помилуй, Барла» и «негодяй Эшер». Затем в Палате наступила относительная тишина. Легко соскочив, Эшер уселся в кресло.
— Итак, — молвил он, поправляя складки пурпурной мантии, — раз с этим покончено, давайте перейдем к делу.
Первым выступил Индиго Глоспоттл. Хотя почти все горожане знали суть его жалобы, потому что болтал он о своих претензиях на каждом углу, присутствующие ловили каждое его слово, будто находились в театре, а не в Палате Правосудия, и явно наслаждались выступлением.
Эшер не позволял себе улыбаться, хотя тоже находил происходящее весьма забавным. Сидеть в роскошном мягком кресле было очень удобно. Он откинулся на спинку, оперся подбородком на одну ладонь и слушал с таким видом, словно речь Глоспоттла является для него совершеннейшим откровением.
В конце концов, после всех охов, причитаний, размахиваний руками и жалоб на несправедливость и непонимание скорбная речь оратора была завершена. За ним с важным видом поднялся глава гильдии Роддл, чтобы ответить оппоненту аргументированным, с его точки зрения, выступлением.
После первых десяти минут его речи Эшер решил, что с него хватит, и поднял руку.
— Подождите минутку. Просто… подождите. Сдается мне, все это начинает напоминать ежика.
Роддл заморгал.
— Ежика?
— Ужасно колючего и надоедливого, — пояснил Эшер. По залу понеслись смешки и шушуканье. Публика забавлялась. Эшер не обращал внимания.
— Знаете, мастер Роддл…
— Старшина гильдии Роддл.
— Пока, — заметил Эшер и оскалился. — При условии, что вы избавитесь от привычки перебивать меня. Так вот, знаете ли вы, что последние два дня я провел за чтением устава вашей гильдии, ознакомился с ее статусом, главнейшими правилами и запретами, но так и не нашел места, в котором говорилось бы, что гильдия имеет право применять технологии без согласия изобретателя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
