коридору и выскочить за дверь, где, я был уверен, перепрыгнул через прогнившую деревянную ступеньку и поднялся по ступенькам своего крыльца. Я усмехнулся про себя, наклоняясь, чтобы погладить Элевен за ушами, представляя, как Ной врывается в дверь и умоляет маму отпустить его на рыбалку, как будто мы собираемся прямо сейчас, в шесть часов вечера.
Он напоминал мне… ну, меня.
Как я взбегал по лестнице в свою комнату после того, как дедушка объявлял, что мы отправляемся на пристань на целый день. Натягивал на себя всю одежду, какую только мог найти, не заботясь о том, грязная она или чистая, или даже подходящего размера.
Я взглянул на старую красную коробку и улыбнулся сквозь горько-сладкую боль. Потому что, как бы ни скучал по человеку, который меня вырастил, прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как я чувствовал себя так близко к нему. И почему-то мысль о том, чтобы отнести эту старую коробку со снастями к воде, была похожа на возвращение его к жизни.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
МОНСТР ВОЗВРАЩАЕТСЯ
Я проснулся от тяжелого вздоха. В комнате по-прежнему было темно, а маленькая тонкая рука медленно и лениво проводила по поясу моих брюк. Мои губы искривились в полуулыбке, а глаза закрылись от мягкости кончиков ее пальцев, игриво проникающих под резинку.
— Что ты делаешь? — спросил я сонным, дразнящим голосом.
Рэй прижалась губами к моему плечу, опустив руку ниже.
— Очевидно, бужу тебя.
Я ухмыльнулся, глядя в потолок.
— Но ведь сегодня воскресенье.
— Да, — она поцеловала меня в грудь, кончиками пальцев касаясь основания моего быстрого возбуждения, — сегодня.
— По воскресеньям я отсыпаюсь.
— О, прости. — Рэй быстро убрала руку из моих брюк, и приподнялась на локте, глядя мне в глаза с притворным выражением извинения. — Может, мне тогда дать тебе поспать?
Я фыркнул, перевернул ее на спину.
— Ну, я уже проснулся. Может, стоит что-то предпринять…
— Ты уверен? Я имею в виду, что тебе нужно всего две секунды, чтобы заснуть, так что если ты действительно хочешь поспать…
Она подчеркнуто надула свою полную нижнюю губу, когда я обхватил рукой ее бедро, чтобы опуститься между ее раздвинутых бедер, обнаружив, что Рэй уже сняла нижнее белье. Я застонал, скользнул пальцами по ее гладкой, скользкой, нежной коже, и она прикусила губу.
В моем горле раздался звук, не похожий на рычание, когда один палец легко проскользнул внутрь.
— Боже, как, черт возьми, ты уже такая мокрая?
— Я проснулась вот так, — призналась Рэй.
Я приподнял уголок рта в улыбке, медленно двигая пальцем.
— О, да?
Она лениво кивнула, уже насытившись и погружаясь в блаженство.
— Мне приснился сон.
Я опустил голову, чтобы поцеловать ее ключицы, шею, ухо.
— Сон, да?
Рэй извивалась под моим телом и раздвинула ноги еще шире.
— Да…
— О чем? — Я попробовал на вкус мочку ее уха, втягивая ее в рот.
— О Боже, — застонала она, вытягивая шею, предоставляя мне лучший доступ. — Он был о… о тебе.
— Да? И что там было?
Ее смех был хриплым и прерывистым.
— Ну же, Солджер… ты же знаешь…
Я добавил еще один палец и прикусил ее шею.
— Я ел сэндвич?
Рэй хихикнула, повернула голову и провела рукой по моей щеке, покрытой щетиной.
— Ты определенно не ел сэндвич.
Я поднял голову, чтобы встретиться с ней взглядом. И улыбнулся, когда увидел, что Рэй смотрит на меня с огромной любовью. Такой сильной, что мне пришлось напомнить своему сердцу продолжать биться для нее. Всегда для нее.
— Я… я катался на велосипеде?
Она покачала головой, снова хихикая сквозь прикушенную губу.
— Нет… но ты определенно на чем-то катался.
— Я на чем-то катался, — я приподнял одну бровь и широко улыбнулся, — или ты?
Восторженная улыбка Рэй наполнила темную комнату солнечным светом, когда она рассмеялась и притянула мой рот к своему.
— И то, и другое, — прошептала она, прежде чем захватить мои губы в поцелуй, от которого у меня перехватило дыхание.
Сплетаясь языками и губами, мы двигались в туманном сиянии восходящего солнца, едва пробивающегося сквозь жалюзи на ее окне. Ее рубашка была задрана и отброшена на пол, и вскоре та же участь постигла мои пижамные штаны. Я перекатился на спину, давая ей возможность взять бразды правления в свои руки, что Рэй и сделала. Она оседлала меня, направляя мой пульсирующий член в единственное и неповторимое место, куда он так стремился.
— Блядь, — прошептал я сквозь стиснутые зубы, когда ее тело присоединилось к моему и опустилось ниже, принимая меня глубже. — Господи, Рэй.
Она ответила приглушенным хмыканьем, улыбаясь, словно во сне, а затем начала двигаться. Покачиваться на мне, как волны, плещущиеся о берег, убаюкивая меня своим ровным ритмом, прежде чем утянуть меня под воду, чтобы я утонул в море эйфории.
— Сол… Солджер, — выдохнула Рэй, царапая мою грудь и крепко держась за все, за что могла ухватиться. — Я… я собираюсь…
— Да, — призвал я, обхватывая ее талию своими жадными руками. — Дай мне почувствовать это, детка. Боже…
Рэй так много дала мне за те месяцы, что мы были вместе.
Обещание вкусной домашней еды каждый вечер; возможность быть положительным примером для подражания ее сыну; еще один вид транспорта; теплое тело, с которым можно спать каждую ночь. И осознание того, что секс и оргазм могут быть чем-то большим, чем простым средством достижения цели.
С каждым предложенным подарком я принимал и погружался все глубже во все, что чувствовал к ней, и быстрое падение только продолжалось, когда мы слились в хоре тихих стонов, вздохов и тяжелого дыхания. Мы соприкоснулись лбами, наши глаза встретились, а наши сердца бились в унисон с каждым толчком, пока не осталось ничего другого, кроме как рухнуть рядом в поту и восторге.
— Ладно, теперь я могу вернуться
