— Мы не очень любим, когда нас пытаются подставить. Вот прямо очень не очень.
Ридере:
— Даже про незадекларированные грузы, неплохо было бы информировать экипаж корабля, на котором ты летишь.
Бесекерский:
— Это была месть за вранье?
Ядвига:
— Что значит месть? Перевозка наркотиков — это уголовное преступление.
Бесекерский:
— Ну, некоторые на это закрывают глаза.
Ядвига:
— А мы — нет. Если мы переводим наркотики, мы совершаем уголовное преступление.
Ридере:
— Угу.
Бесекерский:
— Что у вас привело на Клондайк? Что вы здесь ищете?
Оба говорят:
— На Клондайке ничего (Ридере). На самом Клондайке ничего (Ядвига).
Бесекерский:
— А в окрестностях?
Ядвига:
— Мы всегда старались появляться в новых открытых секторах. Потому что, во-первых, это интересно (Ридере), а во-вторых, за это платят (Ядвига).
Ридере:
— Чем меньше там кто-то ходил, тем больше шанс что-то найти.
Ядвига:
— За новое открытие получают деньги, и новые открытия -– это классненько! Вот и все.
Ридере:
— В этом плане все просто.
Бесекерский:
— Понимаю, понимаю. Чем вы заполняете своё свободное время? Если оно у вас, конечно, есть.
Оба говорят:
— Оно есть (Ридере). Давай расскажу про своё смешное старое хобби? (Ядвига). О господи! (Ридере). (Ядвига смеётся).
Бесекерский:
— Ну, давайте.
Ядвига:
— У меня есть смешное старое хобби. Долгое время, в молодых годах, я развлекалась экоактивизмом. Приклеиванием себя за разные части тела к оборудованию космодрома, обливанием краской дверей корпорации. Перфомансами, в общем. Это было очень весело. Елки в зелёный не красила? (Ридере). Нет, в красный красила, это изображало кровь (Ядвига).
Бесекерский:
— Какой корпорации доставалось больше?
Ядвига:
— В основном тем, кто плохо прятал следы о несоблюдении экологического законодательства. Каких-то конкретно нелюбимых корпораций у нас не было.
Бесекерский:
— Понятно. Вас пытались арестовать?
Ядвига:
— Если честно, то на нас как правило не обращали внимание. Пришлось смириться с тем, что это малоэффективный способ.
Бесекерский:
— Одним из тезисов экоактивизма, является необходимость соблюдения первозданной экосистемы планет. То есть, вы против активного терраформирования? Всякий раз, когда условная Амальгама переделывает условный Флостон в курорт — творится зло, так?
Ядвига:
— Конкретно Флостон не обладал значительной экосистемой, там нашли лишь следы простейших организмов.
Бесекерский:
— Но вот Кандидат, Альдея или Аэлла-2 — обладают. Я хочу спросить, как вы обосновывайте данный тезис? Почему человечество должно отказаться от терраформирования и сохранять уникальные экосистемы?
Ридере:
— Вам развернуто ответить? Это будет надолго (смеется).
Ядвига:
— Биологическая жизнь очень хрупкая. Чтобы в этом убедиться, сделаем мысленный эксперимент. Предположим, у нас есть цивилизация уровня Земли докосмической эпохи. Там вполне могли построить и запустить корабль-ковчег к иной звезде, со скоростью 30 километров в секунду.
Бесекерский:
— Это очень медленно. До ближайшей звезды с подходящей планетой он будет лететь от 100 до 300 тысяч лет.
Ядвига:
— Именно. Мы возьмем максимум, 300 тысяч лет. Мы дадим 100 тысяч лет на развитие колонии, человечество за этот срок эволюционировало из каменного века до начала космической эпохи. После этого обе планеты отправляют еще по одному кораблю. И так далее, каждые 100 тысяч лет каждая планета отправляет один корабль, который будет лететь 300 тысяч лет. Расчет показывает, чтобы таким темпом заселить все планеты галактики, нам будет достаточно одного миллиарда лет.
Ридере:
— Кажется, что это много, но возраст вселенной более 48 миллиардов.
Ядвига:
— Мы точно знаем, что жизнь зародилась на многих планетах. Даже примитивная цивилизация должна была заполонить галактику полностью, мы бы их встретили непосредственно в нашей Солнечной системе. Но знаете, в чем проблема?
Бесекерский:
— Нет, скажите нам.
Ридере:
— Никого нет. Ни в нашей родной системе, ни рядом.
Ядвига:
— Точно! Никого. Жизнь возникла много где, даже в очень странных условиях. А вот разум — нет. Что нам это говорит?
Бесекерский:
— Что говорит?
Ридере:
— Появление разума требует особой комбинации редких условий. Настолько редких, что вполне возможно, что Земля — единственная в галактике подходящая планета.
Бесекерский:
— Что же у нас такого редкого?
Ядвига:
— Начнем с очевидного, это стабильная звезда. Развитие жизни до появления разума заняло чуть более 4-х миллиардов лет. Все это время наше Солнце светило примерно одинаково. А вот, например, Струве 2398-B, звезда Аэллы-2 является вспыхивающей, там возникла жизнь, но развиться до разума ей не суждено.
Ридере:
— Сгорит. Или, например, звезда, где мы сейчас находимся. Красный гигант, теряющий массу, возникновение жизни тут и вовсе невозможно.
Ядвига:
— Также нам нужен спутник, который приведет к появлению магнитного поля. А еще система из пары газовых гигантов, для того чтобы расчистить планетарное облако, перетянув его на себя. Один из них должен быть уникальным, вы знаете, о чем я.
Бесекерский:
— Пожалуй, все знают.
Ядвига:
— Все это большая редкость по отдельности. Юпитер — редкость. Планета с большим спутником — редкость. Газовые гиганты на окраинах системы, а не внутри — редкость. И даже стабильная одиночная звезда — тоже редкость.
Бесекерский:
— Даже звезда редкость? Удивительно.
Ридере:
— Во вселенной преобладают коричневые карлики, их больше всего. Но они нам не подходят, слишком тусклые и слишком холодные. Также нам не подойдут гиганты и сверхгиганты, срок жизни этих звезд слишком мал. Затем, мы должны вычеркнуть все двойные, тройные звезды и более экзотические конструкции, типа Ню Скорпиона, где целых семь звезд в одной системе!
Бесекерский:
— Нестабильные орбиты, сильные перепады климата?
Ридере:
— Верно. Еще нам необходимо убрать звезды, расположенные в гало галактики, и в плотных скоплениях в рукавах. Там взрывы сверхновых будут случаться слишком близко. В итоге, из 580 миллиардов звезд галактики устойчивое развитие жизни возможно только у двух с небольших миллионов.
Ядвига:
— Среди них должна быть звезда с каменной планетой в зоне Златовласки. С водой на планете. С массивным спутником. С газовыми гигантами снаружи. И один из них, должен быть уникальным как Юпитер. Шанс один на 2 миллиона!
Бесекерский:
— Ого! Получается, мы и есть тот единственный случай?
Ядвига:
— Ну почему. Могут быть и другие. Но для этого мы должны помогать жизни (Ридере). А
