Магнус не уступал Тору в стати, даже был пошире капитана в плечах. — Весь чёрный, как земля, вместо глаз красный огонь, пасть полна зубов, а клыки… словно сабли, остры и загнуты книзу, — проявил свою осведомлённость в видах холодного оружия парень. — Он опасался обережных огней, но ему и не нужно было к ним приближаться, ведь эта нечисть оказалась колдуном… Магом земли! Он что-то сделал, и твердь задрожала, расходясь так, что два волшебных сосуда просто вытолкнуло наружу и они откатились в сторону, тем самым нарушив круг… Все, кто мог сражаться, встали на защиту детей и женщин. Отец поручил мне спасти их всех, хотя я был готов биться! Вы не подумайте, я не трус! — голос Вигге чуть сорвался — юноша сильно переживал, считая, что не осуществил наказ отца в полной мере.
Я многозначительно посмотрела на Торна и тот, всё прекрасно поняв, заговорил вместо меня.
— Ты очень храбрый и смекалистый, — похвала из уст воина была много понятнее, нежели если бы эти слова произнесла я, девушка, и неважно, что принцесса. — Додуматься, что спасения в Светлом лесу не найти и повалить дерево, чтобы рискнуть всем и преодолеть Сольвану — такое мало кому под силу. Я по пальцам одной руки могу пересчитать таких орков, да и иных разумных, — капитан говорил так, что я сама ему поверила, а потом задумалась: вполне возможно, Торн вовсе не преувеличивал.
— Д-да? — прошептал Вигге, с надеждой вглядевшись в лицо капитана, а после его кивка как-то облегчённо выдохнул. — Много детишек утонуло… и женщин… — прошептал он.
— Друг мой, — я подошла к нему и, опустив на его всё ещё узкое плечо, руку, сказала: — они в чертогах Хеймдалля, они рады, что не были выпиты досуха, что их души свободны и, я убеждена в этом, надеются, что ты не бросишь тех, кто благодаря тебе выжил.
— Я не брошу их! — тут же вскинулся Вигге, глаза его полыхнули золотистым пламенем.
— Отныне ты вождь, стань лучшим из лучших, таким правителем, за которым пойдут другие, тем, кто станет примером для всех остальных, — глядя ему в глаза, внушительно добавила я.
— Да будет так, Ваше Высочество! — прошептал он и снова хотел было встать, чтобы склонить голову, но я удержала его на месте, — позвольте стать вашим подданным, — негромко добавил он, глядя прямо мне в глаза.
Мягко ему улыбнувшись, ответила:
— Собирай своих соплеменников, тех, кто может идти самостоятельно, для остальных соорудим волокуши. До захода солнца мы должны покинуть это место и отказаться от него как можно дальше. Следует предупредить соседнее с вами племя и кое-что сделать, чтобы этот монстр не смог вырвать обережные огни из земли. А ещё связаться с Коли, — говоря это, я перевела взор на наш когг, дрейфовавший неподалёку от безопасного берега. — Пусть также поколдуют над магическими сосудами.
Над больными поработали наставник Ворнэ и Ревн: старик сварил какой-то отвар из своих личных запасов, а Ревн нарисовал на груди каждого простуженного ливеновскую печать исцеления:
— Она усилит эффект лечебных настоек, — поделился со мной знаниями эльф, — на большее я, увы, неспособен…
Мы посетили одно поселение за другим, что располагались вдоль Сольваны, и везде я лично ступала на берег и совместно с Ревном колдовала, накладывая печати из рун и ливеновских символов, дабы никто, кроме нас, не смог выдернуть обережные огни из земли. Кроме того, я поработала с почвой, чтобы ни одно землетрясение не смогло коснуться территории, где располагалось поселение. Вожди ворчали, но рассказ тощего Вигге, которого они всё же знали, убеждал их в необходимости нашего вмешательства. Меня здесь не то, что не любили, но воспринимали с подозрением и недоверием. Их уважение к магам сопротивлялось с укоренившимся в душе постулатом, что женщина — равно рабыня, должная подчиняться сильным и могучим оркам-мужчинам. А тут я, вся такая деловая, в окружении дюжих воинов-охранников, легко и свободно им приказывающая, и, о Хеймдалль! эти орки беспрекословно слушались какую-то пигалицу! Да где же это видано?
Старики осуждающе качали косматыми седыми головами, вожди презрительно поджимали губы и показательно поворачивались к нам спинами, женщины украдкой выглядывали из-за вигвамов, а дети… ну, дети в любом мире дети: шумными стайками бегали поблизости и неприкрыто проявляли любопытство, а мальчишки-орчата так и вовсе не стеснялись задавать интересующие их вопросы.
Вымотанные, но в принципе довольные проделанной работой, которая оказалась просто чудовищных объёмов, мы вернулись в наш Сульёпган. И, не прерываясь на долгий отдых, занялись защитным периметром.
— Чего это ты задумала, Аруна? — прищурился ларер Риг, подозрительно поглядывая на обережный переносной горшок в моих руках.
— Эээ, — застигнутая врасплох, пробормотала я и суетливо попыталась прикрыть артефакт древних своей накидкой.
— Я уже всё заметил, — нахмурился наставник.
— Как и я, — проскрипели позади голосом ларера Ворне, — давай выкладывай, — произнёс старик, использовав мою фразочку.
— Я несла его папе, он попросил, — не моргнув и глазом, солгала я.
Оба учителя одновременно вскинули седые брови, показывая, что вовсе не доверяют мне. Оставалось признаться, поскольку не отстанут.
— Хочу усилить их, нанести на основание заклинание Суль и ещё печать, которая не позволит выдернуть сосуд из земли. Также, чтобы никакие землетрясения не смогли коснуться территории города.
— О как! — хором крякнули оба артефактора, и в их глазах я заметила разгорающееся, всепоглощающее пламя исследовательского, даже авантюрного интереса к предстоящей работе.
— Взорвётся! — заявил осторожный Риг.
— Выдержит! — заспорил Ворнэ.
И пока они препирались, я хотела было тихо прошмыгнуть мимо, но не тут-то было: оба старика подхватили меня под белы рученьки и повели в сторону лаборатории.
— Куда же вы без нас, Ваше Высочество! — ехидно пробурчал гном, — без нас никуда, — и гнусаво захихикал.
— За море Сорь поплыву через пару недель, дождусь только наёмников, а вас с удовольствием возьму с собой, — покосилась я на них, — спасать Джерарда надо.
— Ну, туда мы не хотим, нам и тут хорошо, — пошёл на попятную Аскольд, — тебя здесь дождёмси, работы вона, непочатый край. Кто это всё делать будет? До ума доводить, пока ты где-то гуляешь?
Их вера в мои силы невольно восхищала.
— А если я не вернусь? — вырвалось само.
— Вернёшься. Ты не имеешь права так нас
