Джозеф ей сегодня ещё задачку покинул. Лис Колби похоже сдружился с Маршаллом. А он умеет держать нос по ветру. Не везет ей на Госсекретарей. Прежний вот тоже норовил оттеснить её Вудди «по болезни». И тоже в пользу Маршалла. Похоже Бейбридж идет по стопам Лансинга. Ну что ж он сам эту дорогу выбрал. Надо это будет сегодня решить на вычитке Тумалти статьи перед Вудро Вильсоном.
Джозеф всё же для ирландца очень умен. Его предложение с интервью президента газете может снять многие опасения о здоровье Вильсона. Надо спешить и потому Тумалти будет сегодня вычитывать статью пред президентом, а она пока просмотрит репортаж об этом интервью. Всё же хорошо, что Вудди не пришлось чужими людьми нервировать. И как Джозеф этого журналиста из «New York World» уговорил лично не приходить и сослаться на пандемию?
Итак, что тут Льюис Сэйболд пишет?
« ВАШИНГТОН, 15 июня. Девять месяцев мужественного преодоление последствий болезней, вызванных расточительностью, с которой все серьезные люди полагаются на свой кредит полученный в банке природы, не ослабили дух и ни в малейшей степени не ослабили великолепный интеллект Вудро Вильсона.
Девять месяцев изоляции, в то время как упорядоченные процессы природы в сочетании с нежным и эффективным уходом восстанавливали нервные и физические ткани, напряженные из-за слишком высоких требований к организму, который в лучшем случае никогда не был достаточно крепким, явно повлияли на плоть, но не уменьшили сильную преданность господина Вильсона принципам, за которые он боролся с хваткими государственными деятелями Европы и политическими обструкционистами своей собственной страны.
Президент заплатил своим сердцем. В этом нет никаких сомнений. Но с величайшим мужеством он сражался, лежа почти физически беспомощным. Теперь, когда его полное восстановление здоровья кажется гарантированным, он борется с решительной целью привести Америку к тому, что он считает ее чувством долга перед остальным миром, с полным осознанием своего собственного долга перед Америкой.
Президентскую решимость не сломила атаковавшая его конце мая «восточная инфлюэнция». И господин Вильсон не отказал мне в заранее согласованной встрече. Хотя мне и пришлось принять все необходимые меры и быть с президентом через стекло его « Wnootrania Mongolia ».
Таковы выдающиеся впечатления, которые корреспондент привез из трехчасового визита в прошлый вторник к самому любимому и самому ненавистному человеку в мире и получасового звонка в среду.
«В течение трех часов, которые я провел с Президентом, из-за стеклянной двери я видел и слышал, как он выполнял свою работу и работал с присущей ему решительностью, методичностью и остротой интеллектуальной оценки.»
Красиво этот Льюис пишет. И то что не был в комнате с Президентом обосновал, и к византийскому императору его приблизил. Но зачем писать так сложно, мы не русские и такого не выговорим. Так, исправим на «рум-бокс». Или нет, лучше на « Inner Mongolia», так всем понятно и по-английски. Да и по-прежнему ставит мужество Вудро в один ряд с героизмом императора Второго Рима. Что у нас дальше?
«Корреспондент слышал, как он диктовал свои решения по вопросам большой государственной важности с легкостью выражения и прямотой смысла, которые не указывали на ухудшение работоспособности умственной машины, которая в течение 40 лет знала только самый тяжелый вид работы.
Корреспондент беседовал с ним более часа, в ходе которого обсуждался широкий круг тем и по поводу которых он высказывался не только с уильсоновской энергией, но и установил еще более отрадное сохранение спасительного чувства юмора.
Корреспондент видел, как он ходил из одной комнаты в другую во вторник без какой-либо другой помощи, кроме трости. Трость, на которую опиралась его правая рука, была той самой палкой, которой он колотил по грядкам репы, когда был президентом Принстона...
… После того как президент поработал, и мы поговорили в течение часа, Вудро Вильсон поднялся со своего офисного кресла на балконе и направился в кино в восточной комнате, медленно, осторожно, но уверенно. Миссис Уилсон и президент составили небольшую и избранную аудиторию, которая стала свидетелем триллера "Билл Харт» в затемненной комнате. Корреспондент с секретарем президента смотрели фильм из комнаты с кинопроектором.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
После шоу миссис Уилсон, Президент, доктор Грейсон, секретарь Тумалти и корреспондент обсудили обед и более-менее волнительные из текущих событий. Аппетит у президента оказался очень хорошим, и он был в веселом настроении. Он даже попытался сделать лимерик, но ему помешал перерыв.»
Что же всё по делу и к месту. Править больше нечего. Итак, прошло три четверти часа! Пора торопиться, Тумалти уже наверно начал вычитку.
Вашингтон, округ Колумбия, Белый дом, САСШ, спальня Вильсона 15.06.1920 г.
В секретарской работе не бывает мелочей. Всё нужно желать продумано вовремя и решительно. Джозеф так и не пришел вчера решению волновавшей его темы, но понимал, что тот день, когда «ирландский вопрос» можно будет решить нужно быть во всеоружии.
Потому он только вечером сообщил Эдит о смелости Колби. Загрузив её мысли. А утром ещё добавил к её графику срочных писем, сославшись что откладывать из-за госсекретаря их уже нельзя. А сам он, «как не находящийся в карантине» сегодня будет занят со статьей и прояснением что делали в выходные другие министры. Вообще, удалось занять Эдит рутиной. При этом, работу по «Интервью» он тоже разделил. Просчитав так что бы Эдит была занята основное время пока, он будет читать саму статью президенту.
Вудро сегодня был чем-то доволен. Тумалти читал и следил за реакцией правой здоровой руки президента. Подняв её кисть, Вильсон выражал в последние месяцы отношение к услышанному или говорящему. В Вудро сегодня не поднимал ещё не разу руки, чтобы остановить чтение. Но вот Джозеф подошел к самому важному.
"Сенат Соединенных Штатов в течение 11 месяцев имел в своих руках полномочия покончить с условиями, которые, несомненно, раздражают очень многих наших граждан, потому что с ратификацией мирного договора, действие законов, которые были приняты для защиты интересов страны в войне, автоматически прекратится.
До тех пор, пока эти законы находятся в сводах законов, они должны соблюдаться. Они применялись и применяются с минимальным ущербом для благосостояния страны и прав отдельных лиц, насколько это возможно. Я не знаю, хотел бы я даже защищать какую-либо политику, которую я считаю необходимой для полной защиты национальных интересов. Это было бы слишком похоже на принесение извинений там, где в них нет необходимости. Я не верю, что мой курс требует каких-либо извинений.
Республиканская, а не демократическая политика несет ответственность за любые негативные последствия, возникшие в результате неспособности Республиканского сената ратифицировать Стокгольмский договор и пакт Международного трибунала. Республиканская политика отрицания проводилась с единственной целью повысить шансы республиканцев на победу на предстоящих президентских выборах и никогда не отражала искреннего желания улучшить эффект мер, принятых для защиты страны во время войны. Политика республиканцев заключалась скорее в том, чтобы преувеличить эффект этих мер. Потому они не стремятся исполнять нашу миссию свободы народов в Европе, не спешат освобождать от бремени военных мер ".
Вся статье вчерне уже была согласована с ним и Эдит. Но последняя строка была добавлена сегодня им самим — Джозефом Тумалти. Он боле часа искал как, укрепив веру его соплеменников, не подвигнуть к действиям англичан и дать себе при этом опору для дальнейших действий.
Президент не покачал рукою против. Но завершая фразу Джозеф заметил, что госпожа Вильсон уже подходит со спины к президенту. Секретарь остановил чтение и кивнул. Тут Видро, не видевший жены, махнул рукой требуя продолжить чтение. Тумалти продолжал, не заметив возражения и у Эдит. Что же удачно.
