вовлеченным в опасную авантюру, участником которой он поневоле стал. Ему очень хотелось позвонить в Сент-Адур и услышать знакомые голоса тетушки Амели или План-Крепен. Он знал, что они совсем недалеко от него, и это было искушением, которому он не имел права поддаваться. Такой телефонный звонок мог привести к катастрофе. Хорошо еще, что перед отъездом он сумел из Парижа поговорить с Лизой по телефону. В Вене все было спокойно, только близнецам нужно было большее пространство, чем крошечный внутренний садик дворца Лизиной бабушки…
Дав душе успокоиться в этом доме Господа, Аль-до вернулся на площадь Людовика XIV, чтобы согреться горячим кофе. Но задерживаться в кафе он не стал. До вечера было недалеко, а он не знал, когда противник напомнит о себе. Ему нужно было находиться поблизости от условленного места.
Подняв воротник и сунув руки в карманы пальто, чтобы уберечься от наступавшей прохлады, он направился обратно к отелю. Морозини шел по набережной, когда его обогнал велосипедист и крикнул, не оборачиваясь:
— Все в порядке, месье?
Несмотря на тревогу, князь не смог удержаться от улыбки. Незнакомец в матросской куртке и баскском берете[312], который удалялся, бросив педали и расставив ноги в стороны, словно подвыпивший весельчак, поприветствовал его голосом Адальбера…
Альдо не спрашивал себя, как этот невероятный человек сумел приехать сюда, но ему стало легче.
12
ПРИЗРАК ДЕМОНА
Письмо — скорее приглашение — ожидало Альдо в гостинице, в ящичке для писем. В нем говорилось, что в двадцать три часа автомобиль с потушенными фарами будет ждать его с обратной стороны гостиницы. Морозини легко узнал машину — именно на ней его возили в Булонский лес. Водитель был тем же самым, и занавески снова были задернуты. И Альдо даже немного успокоился: если его противники не хотели, чтобы он запомнил дорогу, значит, они намерены отвезти его обратно. У него есть шанс выбраться из этой переделки живым. До этого момента такой исход событий не был для него очевиден.
Ночь была темной и сырой. Туман приглушал звуки. С моря время от времени доносился вой сирены. Фары автомобиля с трудом пробивали густое молоко тумана, в котором иногда скользили какие-то тени, но водитель был опытным и в городе вел машину на низкой скорости. За городом он поехал быстрее, как человек, хорошо знающий дорогу. Они продвигались на восток, и очень скоро Альдо понял, что его везут в Ургаррен или его окрестности… Убедившись в этом, он уселся поудобнее и даже позволил себе ненадолго закрыть глаза. Руку он сунул в нагрудный карман, где лежал черный кожаный мешочек с изумрудами Монтесумы.
Когда князь впервые взял эти камни в руки, они буквально околдовали его. Но теперь ему не терпелось от них избавиться. Точно такое же чувство владело им и Адальбером, когда они возвращали драгоценные камни для пекторали Первосвященника, отнятые у этой реликвии временем и людской алчностью. Слишком много крови было связано с этими восхитительными геммами, которые — при других обстоятельствах — он бы обязательно приобрел для себя…
Они были в пути около получаса, и машина все время ехала по асфальтированной дороге. Но при выезде из деревни (Альдо решил, что это Аскен из-за относительного оживления, царившего на улицах) асфальт сменился щебенкой, и дорога пошла вверх. Где-то вдали церковный колокол пробил половину двенадцатого. Характерный тембр подсказал пассажиру черной машины, что это был колокол Урруня, и он не смог сдержать дрожь. Как и во многих других деревнях, в Урруне были солнечные часы, украшенные девизом «Vulnerant omnes, ultima necat», что в переводе с латыни означало: «Все [удары часов] ранят, последний убивает». И Альдо, суеверный, как и все венецианцы, поморщился. Его неприятно поразила мысль о том, насколько смысл этого афоризма точно отражает его теперешнюю ситуацию. Он думал о том, что его последний час может оказаться ближе, чем он предполагал, покидая город. Но он решил дорого продать свою жизнь. Несмотря на требования своего мучителя приехать одному и без оружия, Морозини послушался мудрого совета Адальбера и сунул в носок револьвер небольшого калибра. А в правом рукаве, в специальном чехле из кожи, лежал стилет. Разумеется, перед лицом такого количества врагов — мексиканцы да еще банда из Булонского леса и те, о ком он не знал, — это был бы всего лишь поединок чести, но все-таки присутствие оружия успокаивало.
Дорога стала более ухабистой и в конце концов превратилась в узкую, поросшую растительностью тропу, усеянную камнями. Стало ясно, что они близки к цели поездки. Автомобиль почти уперся носом в ворота, которые бесшумно отворились. Где-то рядом был сад. Это чувствовалось по запаху влажной зелени. Альдо уже не сомневался, что его привезли в Ургаррен. К тому же, то, что он мог заметить, полностью совпадало с описанием Адальбера. Колеса машины зашуршали по усыпанной песком аллее. Затем она остановилась, но выйти пассажиру не дали. Дверца распахнулась, и рядом с ним сел человек в маске, который завязал ему глаза и защелкнул на его запястье одно кольцо наручников, приковывая Морозини к себе.
— Выходите из машины! И без глупостей! — приказал он по-английски с сильным акцентом жителя Бронкса. Альдо как будто помолодел на несколько лет!
— Последнее замечание излишне, — пожав плечами, ответил он на том же языке, только без упомянутого акцента. — Я ничего не вижу! Что я могу сделать?
— Я знаю, о чем говорю! — рявкнул его страж. -Знаем мы вас!
— Что ж, тем лучше!
Альдо вылез из машины следом за американцем и ощутил под ногами песок.
— Быстро в дом! — сказал другой голос, на этот раз по-испански. — На горе как будто кто-то есть!
— Это контрабандисты, — сообщил водитель. -Я их заметил еще при выезде из деревни. Им есть чем заняться. Люди, возвращающиеся поздним вечером домой, их не интересуют. Ладно, пошевеливайтесь! Патрон, наверное, уже зол как собака!
Альдо ввели в помещение. Он нащупал ногами ступени лестницы, потом каменные плиты, местами прикрытые ковром. Вероятно, в камине горел огонь, потому что на него повеяло теплом, и он услышал потрескивание поленьев. Снизу под повязку на глазах просачивался свет. И когда его освободили от стража, но защелкнули второе кольцо наручников на левом запястье, Альдо был уверен, что он стоит один посередине большого зала. Вдруг откуда-то сверху раздался тот самый смех, жестокий, наводящий ужас, который часто снился Альдо в кошмарах. Потом смеявшийся заговорил:
— Снимите с него повязку! Пусть полюбуется на наше
