чтобы отвезти ее домой. Рамон поспешно предложил ему выпить что-нибудь. Археолог выбрал виски.
— В гостиной у самой двери справа — все необходимое. Шкафчик, на котором стоят графины, это холодильник, — сообщил дворецкий, которого определенно тянуло вернуться в постель.
Адальбер не стал его удерживать:
— Не стоит вам портить себе ночь. Уходя, я брошу ключи в почтовый ящик.
— О, благодарю вас, месье! У меня был тяжелый день. Я убирал дом, а госпожа очень придирчива, замечает любую пылинку.
— Меня бы удивило иное отношение! Спокойной ночи, мой друг!
Адальбер еще ни разу не был в доме госпожи Тиммерманс, и со стаканом виски в руке он прошелся по первому этажу, стараясь унять нарастающее волнение. Ему не терпелось подняться и посмотреть, что делает Мари-Анжелин. Прошла минута, показавшаяся ему вечностью, и Видаль-Пеликорн не выдержал. Он бесшумно взбежал по лестнице, покрытой голубой ковровой дорожкой, и тихонько поскребся в дверь спальни Луизы. Не услышав ответа, он постучал чуть громче, и вновь безрезультатно. Постучав в третий раз и опять не получив ответа, Адальбер встревожился и решился открыть дверь. Госпожа Тиммерманс в белой ночной сорочке мирно спала в своей розовой постели, ночник горел в изголовье кровати… Но Мари-Анжелин в комнате не было…
Адальбер осторожно вошел, закрыл дверь, сделал несколько шагов по комнате и позвал Мари-Анжелин. На этот раз она появилась на пороге двери, ведущей, вероятно, в будуар. Она была бледна, как смерть, но в руках держала голубой кожаный футляр с тисненой императорской короной на крышке.
— Вы нашли его? — вполголоса спросил Адальбер.
— Да… Но я не осмеливаюсь открыть его. Думаю, это от волнения!
Археолог поставил футляр на круглый столик, открыл его, вынул веер и передал его своей сообщнице. Он осмотрел дно футляра. Для хранения изумрудов футляр подходил идеально, но изнутри он был обит белым бархатом. Вскрыть его, не повредив ткань, казалось невозможным. Работа была выполнена безукоризненно, и если человек не знал о наличии второго дна, ему бы и в голову не пришло заглянуть под обивку.
— Что вы намерены делать? — прошептала Мари-Анжелин.
— Придется резать ткань в самом незаметном месте…
Предвидя подобный поворот событий, Адальбер прихватил с собой скальпель и надрезал им ткань с той стороны, где футляр открывался. Разрез получился тонким, и Адальбер увидел, что бархат приклеен, а не просто натянут. В это мгновение Луиза заворочалась в постели и пробормотала что-то. С отчаянно бьющимся сердцем План-Крепен торопливо подошла к ней, пощупала ее лоб. Это явно не понравилось спящей, потому что она повернулась на другой бок…
А в это время Адальбер слегка надрезал обшивку на боковой поверхности футляра, чтобы пробраться в получившееся отверстие. Внезапно он выпрямился.
— Смотрите! — услышала Мари-Анжелин его голос.
Рука Адальбера слегка дрожала, когда он извлек все пять изумрудов. Свет упал на камни, и они как будто пробудились от долгого сна, засияв насыщенными оттенками зеленого, столь же переменчивыми, как волны океана. План-Крепен упала на колени.
— Боже мой! Священное ожерелье!
— Да, это оно, только, как я и предполагал, золотые украшения, разделявшие камни, заменили простой золотой цепочкой. Теперь надо все привести в порядок.
Адальбер достал из кармана пять обычных камешков, довольный тем, что правильно подобрал их в соответствии с размерами изумрудов. Очень осторожно он спрятал их в тайник, укрепил мягкую ткань, удерживавшую камни, чтобы они не катались по футляру и не привлекали к себе внимание. Баронесса Рейхенберг продумала все до мелочей. Затем Видаль-Пеликорн разгладил бархат на дне футляра, скрывая следы скальпеля, положил веер, закрыл футляр и вернул его Мари-Анжелин.
— Уберите его, — очень тихо сказал он. У него не осталось сил, как будто он только что взобрался на самую высокую пирамиду.
С огромным облегчением Адальбер убрал изумруды в карман. Когда План-Крепен вернулась, в ее глазах блестели слезы радости. Они крепко обнялись.
— Уф! — выдохнула Мари-Анжелин. — Никогда в жизни мне не было так страшно! Но теперь оно у нас!
— Идемте вниз, выпьем по стаканчику и пойдем отсюда поскорей!
Прежде чем покинуть комнату, старая дева посмотрела на госпожу Тиммерманс, которая спала мирным сном и выглядела совершенно счастливой.
— Интересно, на быков средство виконтессы Приски действует так же?
— В любом случае, оно чудодейственно!
Они спустились в гостиную, выпили за успех операции и покинули дом, не забыв опустить ключи в почтовый ящик. Наконец Адальбер задал мучивший его вопрос:
— Скажите мне, Мари-Анжелин, откуда у вас этот костюм? Ведь не канонисса же вам его дала?
— Я просто взяла его напрокат. Здесь так часто устраивают костюмированные вечера в частных домах и в двух казино, что у хозяина магазина всегда есть клиенты. Сначала я хотела взять костюм монахини, но мне предложили вот этот оригинальный вариант. Разумеется, костюм не подлинный. На воротнике вышивка сделана золотом, а не красными нитками. Но, как видите, он мне помог. Что мы будем делать дальше?
— Вы на такси вернетесь к госпоже де Сент-Адур, а я сяду в первый же поезд и отправлюсь к Альдо. Нам нужно подготовить последний акт. Учитывая коварство нашего врага, боюсь, что это будет непросто.
— Может быть, нам с маркизой тоже следует вернуться?
— Ждите нового приказа. В Сент-Адуре вы будете в большей безопасности, чем в любом другом месте… При условии, разумеется, что вы не предпримете безрассудных поисков Фожье-Лассаня…
— А если все же я нападу на его след?
— Поговорите об этом с дамами и позвоните мне!
Поезд Анде — Париж останавливался в Биаррице в восемь часов утра. Адальбер садился в него со спокойной совестью. Прежде чем покинуть отель, он послал Луизе охапку роз и сопроводил их запиской. В ней написал, что сожалеет о том, что не может остаться дольше, но уверял ее, что скоро даст о себе знать. Устроившись в купе, он открыл утреннюю газету, зажег сигарету и больше о госпоже Тиммерманс не думал. Он был так счастлив, представляя радость Альдо при виде ожерелья, что не заметил, как его путешествие уже подошло к концу.
Поезд прибыл на Аустерлицкий вокзал. Адальбер сел в такси и вернулся в свою квартиру на улице Жоффруа, чтобы оставить там багаж. Поздоровавшись с Теобальдом, успевшим уже заскучать без своего хозяина, Адальбер кинулся к телефону и попросил телефонистку соединить его с «Ритцем». Дежурная телефонистка в отеле ответила, что князя Морозини нет в номере. Тогда археолог попросил позвать к телефону Дюруа, портье, которого он знал и который явно обрадовался его звонку.
— Я рад вас слышать, господин Видаль-Пеликорн. Не скрою от
