нужно проверить, но без ажиотажа. Вон сколько шума возникало с пирамидами Египта, находили полости, кричали: при том уровне технологий невозможно, инопланетяне… Так никто и не доказал зелёных человечков.
— По уму следовало бы привлечь Александрова и Академию Наук, — вздохнул Гагарин. — Но как? Нам нечего им предоставить. Даже отколотые космонавтами образчики находятся на Луне. Объект не расчищен. Организовать видеотрансляцию, не привлекая внимание американцев невозможно. Отправить ксеноархеолога на Луну… В Академии их круглое число.
— Десять? — уточнил Береговой.
— Ноль. А если бы и имелись — сколько готовить его к полёту, готовить корабль? Американцы уже в кратере.
— Значит, отправляем одну «Энергию» из собираемых для Марса, — пришёл к неизбежному Козлов. — Задел ракет на другие пуски имеется, будем форсировать к марту.
За час определились, что именно полетит к Луне в этой беспрецедентно быстрой миссии, Береговой набросал регламент для космонавтов на станции, решив привлечь к операции всех, кроме немца. Как раз болгарину проще всего поручить слежку за самым неподконтрольным обитателем «Засады».
Запустив процесс, Гагарин двинул в ту часть ЦПК, где тренировалась марсианская группа, включая дочь. Спросил Титова, как идут дела.
Герман Степанович, за их подготовку ответственный, был совершенно спокоен за Харитонова, надёжного как весь гражданский флот (В. Высоцкий), но не скрывал беспокойства по поводу девушек.
— Слюнькова старается, жилы рвёт. Но не уверен, что она лучшая. Так и на госкомиссии скажу. Тем более, образование медицинское у неё не высшее, а среднее-специальное. Перед американами как-то неловко.
— Плевать на их мнение. Тем более, они дают диагностический комплекс, мне Ксения рассказывала. Всё равно, лечение назначать будем мы или Хьюстон. А ввести инъекцию из ампулы номер пять и мы с тобой сможем. Мухаммедова?
— Лучше. Она таджичка, а пробилась в люди в Узбекистане, где к таджикам, прямо скажем, сдержанное отношение. Серьёзная баба. Но таджичка.
— И что с того? Нерусская?
— Именно. Кто-то в Политбюро в последний момент…
— Не позволю! — в голосе Гагарина прорезалась откровенная злоба. — Вякнет кто — дам с ноги по шарам. Мало нам армяно-азербайджанских трений, так захотят Среднюю Азию раскачать? Гражданка СССР — и достаточно.
— Похоже, ты знаешь, Юра, от кого можно там ждать подляны.
— Знаю. Почти от любого. Власть развращает людей, даже лучших. Пора десятилетний лимит вводить и для членов Политбюро, не только Генерального секретаря. Допилим «Аэлиту», снова уйду — покажу пример.
— А на твоё место Гусакова? — хохотнул Титов.
— Да хоть бы и его. Что-то навредит, что-то украдёт, но не развалит. Ох, нашёл Андрюша тестюшку. Зато с его дочкой счастлив, терплю. Не они меня довели до инфаркта. Как Ксюха занимается?
— Не носила бы твою фамилию, её бы утвердили первой. Грамотная, самостоятельная, решительная. Но ты знаешь мнение: слишком много Гагариных. Может, пусть на Масютину фамилию поменяет?
— Не хочет. И говорит: дети тоже будут Гагарины. Саша дуется, но молчит.
— Спасибо моим дочкам, ни одна в космос не рвётся. Ты же волнуешься за своих?
— Ещё как.
— Вот! Помни, инфаркт — он не от чего-то одного. Накопилось. «Энергия» стала всего лишь последней каплей. Болело-то сердце и до неё, так?
— Всё ты знаешь.
— Юра, давай так. Я обещаю — на Марс твоя не полетит, чтобы не случилось. Не в это окно. В худшем случае поговорю с медиками, чтоб нарисовали ей воспаление плоскостопия, Алла Маратовна не откажет в помощи.
— Нет! Аллу и не думай привлекать. Она порой непредсказуема даже для меня. Лучше решай с начальством её института.
Затем Юрий Алексеевич прошёл к тренажёру, имитирующему одну половинку «карусельки» с постоянной силой тяжести. Там занимались мужчины. Харитонов вытянулся и отрапортовал по-военному. Переговорили, Гагарин пожелал руку каждому и пожелал успехов.
Павел догнал уходящего генерала и шепнул:
— Лучше бы мне Ксеньку дали в напарники. У нас взаимопонимание лучше, чем у брата с сестрой.
Гагарин вздрогнул. Сказал себе — стар становлюсь, на всё реагирую слишком непосредственно. Может — и правда пора на покой? Но дети не перестанут летать, и тревога за них никуда не денется.
— Паша, полетишь с той, кого дадут. Психологи подтвердили — у вас нормальная совместимость со всеми тремя женщинами, как и у них с вами. А американцев будешь терпеть, даже если возникнет желание пристрелить. Всё ясно?
— Есть!
— Свободен!
Ксению не стал отвлекать, с ней достаточно откровенный разговор случился ближе к Новому году. Как раз в «Известиях», в один день с сообщением в программе «Время», был опубликован репортаж спецкорреспондента Гусаковой об обнаружении на Луне строения, оставленного иной высокоразвитой цивилизацией. Этот газетный номер стал бестселлером номер один, позже расхватывались и другие газеты, перепечатавшие статью. Для Гагарина снятие секретности вылилось в нешуточную домашнюю головомойку. Подозревая неладное, он прихватил дочь в Звёздном и повёз в Серебряный Бор, полагая, что в её присутствии Алла придержит коней. Просчитался. Обе набросились на него, стоило лишь бросить газету на стол и раскрыть тайну, впервые столь агрессивно с летнего сердечного кризиса, раньше голос боялись повысить.
— Как ты мог! — причитала Алла Маратовна. — Такое скрыл… И Андрюша тоже хорош. Дней десять как с ним говорила. Ни полслова! За все выделенные три минуты: у меня всё нормально, как вы все, как Лариса с Юрочкой, пока.
— Свинёныш! — подтвердила Ксения.
— Девочки! Вы же обе — военные! Как же не понимаете: никто до определённого момента не должен был знать. Ни министр обороны, ни председатель КГБ.
— Я тебе не министр обороны, и он за тобой не замужем, — Алла от обиды отбросила любые доводы здравого смысла. — Артефакт инопланетян! И ты молчал…
— А что бы изменилось? Пустотелый кирпич.
— Кирпич? — теперь уже взвилась дочка. — Рассказывай, чего нет в ларискиной статье… Чёрт! Даже она узнала раньше.
— Хорошо. Расскажу. Конечно, Лариса не знает всего и, тем более, не имеет права публиковать некоторые подробности. Барышни! Растопим камин, с вас — грог и лимон. До этого не скажу ни слова.
Он стянул костюм-тройку и переоделся в тренировочный. Плеснул на дрова жидкость для розжига, какую-то смесь, результат космических технологий, не поступающую в продажу. Либо, как он подозревал, просто болтушку из лабораторных отходов.
Дрова занялись, грог поспел. Неторопливо потянув терпкую жидкость, Гагарин поставил стакан и вытащил из конверта цветное фото тринадцать на восемнадцать.
— Противоположная от входа
