и направились к парковке. Мой телефон пострадал в недавних приключениях, превратившись в бесполезный кусок пластика.
— По пути надо бы мне новый телефон прикупить, — намекнул я Грише, надеясь, что он меня подбросит.
— Уже подумал об этом. Заедем в магазин и заодно восстановим твою сим-карту, — откликнулся он.
Через полчаса я уже сидел в машине, любуясь новым блестящим телефоном. Как только сим-карта активировалась, на экран посыпались сообщения одно за другим, словно проливной дождь из спама.
Первое сообщение было от моей сестры:
— Добрыня, ты где?
Следующее:
— Добрыня, у меня для тебя новости, — тоже от нее.
— Добрыня, ты будешь в шоке! — все сообщения были от нее одной.
— Добрыня, да ответь же!
— Добрыня, ты чего от сестры морозишься?
— Добрыня, ну пожалуйста, ответь. Надо кое-что рассказать!
Последнее сообщение заставило меня нахмуриться:
— Ладно, Добрыня, не даёшь создать интригу. Короче, мы теперь бездомные. Ты пойдёшь охранником в клуб работать, а я — официанткой. Может, тогда сможем снять какую-то комнатушку.
Вот это новости! Я вздохнул так глубоко, что Гриша обернулся ко мне:
— Что-то случилось?
— Кажется, семейные проблемы настигли меня быстрее, чем я ожидал, — сказал я, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее.
Гриша усмехнулся:
— Ну, с твоей удачей это неудивительно. Что там у тебя?
— Моя сестра сообщает, что мы теперь бездомные.
Он поднял брови:
— Бездомные? Это как?
— Хороший вопрос. Похоже, мне предстоит узнать детали. Но самое интересное, что она уже распределила наши роли: я — охранник в клубе, она — официантка. Видимо, план по выживанию уже составлен.
Гриша рассмеялся:
— Ну, по крайней мере, она продумала стратегию. А ты уверен, что это не шутка?
— С ней никогда нельзя быть уверенным. Но, зная её склонность к драме, думаю, что что-то серьёзное всё-таки произошло.
Мы не стали медлить — Гриша быстро довёз меня до стен академии. А там… Ну что ж, неприятности снова нашли меня. Кто бы сомневался: проблемы — мои верные спутники.
Вокруг общежития суетились люди в форме, машины тайной канцелярии заполонили двор, словно муравьи вокруг разлитого мёда.
— Что за переполох? — пробормотал я.
— Похоже на массовую эвакуацию. Может, что-то серьёзное случилось? — Гриша припарковался и пошёл за мной следом.
— Надеюсь, это не связано с моей сестрой, — пробормотал я.
К счастью, в толпе я быстро заметил знакомую фигуру коменданта Петровича. Подскочив к нему, я выпалил:
— Что здесь случилось? Кого убили?
Петрович обернулся ко мне, его лицо выражало смесь усталости и тревоги:
— Беда, Добрыня! Закрывают наше общежитие!
— В смысле, закрывают на карантин?
— В прямом смысле, — тяжело вздохнул он. — Двенадцать человек пострадали и сейчас в реанимации. Неизвестно, кто пронёс взрывное устройство. Идёт расследование, а студентов просят найти пока себе временное жилье.
Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Маша! Я уже собирался броситься внутрь, но Петрович остановил меня:
— Постой, с твоей сестрой всё в порядке. Она там, во дворе.
Я посмотрел в указанном направлении и увидел Машу, сидящую на чемодане. Рядом громоздились мои вещи: чемоданы, сумки, даже гантели. Она бы в жизни это сама не принесла…
— Ну вот, теперь и бездомные мы, — протянула Маша, когда я подошёл к ней. — Что будем делать?
Я заметил, как двое людей в форме с трудом тащили мои сумки, тяжело дыша и бросая на меня вопросительные взгляды. Они опустили их на землю с явным облегчением.
— Это всё? — спросил один из них, вытирая пот со лба.
— Да, спасибо вам огромное, — Маша кивнула им.
— Дожили, — пробормотал другой, глядя на меня. — Студентам вещи выносим…
И я тоже был в лёгком недоумении… Некоторые из моих гантелей были усилены магией, и я не понимал, как эти бедолаги вообще смогли их дотащить.
— Зачем тебе столько железок? — спросил первый, разминая плечо. — У вас же элитная академия вроде. Неужели здесь нет ничего?
— А мне мало того, что здесь, — честно ответил я. Они с удивлением посмотрели на меня, и темноволосый, покрутив пальцем у виска, прикурил сигарету. Затем подальше отошли от меня, бросая косые взгляды.
Ну и правильно, пусть идут: их вообще не должно волновать, сколько мне железа нужно. Законом, что ли, запрещено? С такими темпами у меня в этом мире начнётся паранойя, будто все только за мной и следят. Как будто все должны быть похожими: есть одинаково, одеваться одинаково, говорить одинаково, делать каждый день абсолютно одинаковые вещи. Я вообще, можно сказать, панк по натуре! А-а-а!… Ладно, прокричал про себя, бред сам с собой пораздувал, а теперь надо переходить к разделу под названием «Надо что-то делать с мелкой».
— Да, Добрыня, мы бездомные, и беззащитные, к тому же, — вздохнула она, но было видно, что её грусть напускная. Её хоть в ад отправь, мне кажется, она и там ничего не испугается. — Как думаешь, когда место, где мы выберем жить, перестанет быть безопасным? — посмотрела мне прямо в глаза.
— Думаю, минут через десять или даже пять, — рассмеялся я. — Ладно, я вызову машину, переночуем пока в отеле, а завтра разберусь с жильём.
Маша прищурилась:
— Вызовешь? А где твоя?
Я вытащил из сумки обгоревший руль и поднял его перед ней:
— Вот моя машина.
Она открыла рот, затем закрыла его, не найдя слов, но её глаза говорили больше любых слов. В них ясно читалось, как она была ошеломлена выходками своего любимого брата.
Ну, ничего, привыкнет когда-нибудь… А пока она молчала, я быстро набрал номер.
— Слушай, Гриш, — сказал я, когда Распутин ответил на другом конце трубки. — Поставь мне на эту неделю по одному бою каждый день.
— Ого! — отозвался он. — Решил ударить по заработкам?
— Что-то вроде того. Семейные обстоятельства.
— Кто бы сомневался, — проворчал друг в трубку и сбросил.
Ну, а я, как всегда, улыбался. И не потому, что я дурачок, а просто бабки заработать точно смогу и выкрутиться. И как обеспечить защиту Маше, тоже решу этот вопрос. Короче, имея мой опыт и знания, а также силу, всё пока не так паршиво, как могло бы быть у других на моём месте.
Но, блин, Маша, кажется, уже сформулировала вопрос в своей чудесной головке, и сейчас начнётся
