Я только заметил, что отец–наставитель обрадовался очень. И сказал, что я теперь его людишкам дорогу во дворец показать должен. За то и под покровительство своё взял!
— Ну, на Никонта ты особо не надейся, — криво улыбнулся мне Абашев, уловив мой намёк. — Он в местной иерархии величина небольшая и господине князю указывать не смеет. Да и сдаётся мне, что затею эту с походом в проклятый город, он без ведома отца–приора затеял. Ему бы теперь свою голову на плечах сохранить, что уж о такой мелюзге как ты беспокоится. Кстати, — спохватился он, будто только что вспомнил об этом. — А отцы–радетели твоими похождениями не интересовались?
Вот что ему на это ответить? Сказать правду или отрицать всё? Ясно пока только одно. От того заинтересуется эта сволочь предстоящим походом в запретный город или нет, зависит моя жизнь. Решится туда пойти и меня тогда отпустит. Почему то им всем в это предприятии очень важна моя персона, причём до поры, до времени относительно живая и целая. А вот если он туда пойти не решится, то тут как говорится, возможны варианты. И самый печальный из них, для меня очень даже вероятен. Узнали, что хотели и концы в воду. С князем отец–наставитель и вправду связываться не будет. Утрётся и сделает вид, что ничего не случилось. Вывод? Нельзя этому гаду говорить, что отцы–радетели тоже в игре. Струхнуть может дворянчик мажеский. На попятную пойти. Пусть уж лучше тоже в город сунется. А там уж как фишка ляжет. Одним игроком больше, одним меньше! Тем более что на этого скакуна, я и гроша ломаного не поставлю.
— Чего замолчал, волчье семя? Вопроса не расслышал?
Хлёсткий удар вновь огнём ожог спину, заставив буквально взвыть. Мать твою! Да сколько же можно! На мне скоро живого места не останется!
— Нет! — Заскрипел я зубами, извиваясь в цепях. — Соученики пытались расспрашивать, служки, даже стража у ворот интересовалась. А из храма не было никого! Я сам думал что придут, но не было!
— Лжу глаголешь, небось, — задумчиво потёр бороду маг. — Может нам тебе бок железом калёным прижечь? Железо то оно всех сговорчивыми делает. Не могли отцы–радетели не заинтересоваться тем, что отец Никонт какую–то деревенщину под своё покровительство взял. Людишек там ихних много. Не могли не донести. Трофим, — обернулся он к палачу.
Тот не спеша, отложив в сторону окровавленный кнут, прошагал к жаровне и, поворошив лежащие на огне штыри, выбрал один из них и шагнул ко мне. Раскалённый ярко–красный прут толщиной с указательный палец покачался перед моим лицом, как бы давая оценить предстоящую перспективу.
Меня охватил ужас. Нет. Вот этого я точно не выдержу! Это же боль нереальная будет! Да и черта между жизнью и смертью, тем самым, пройдена будет. После этого меня отсюда точно не выпустят. А значит и всё остальное на моей тушке испытают!
— По школе слух прошёл, — скороговоркой заговорил я, косясь на раскалённый прут. — Что казну я с кучей кристалло, в проклятом городе найденных за стеной запрятал. Меня и пытать из–за этого городские во главе с Жихарем начали. А отец–наставитель их за это казнил и меня под защиту взял. Вот видимо соглядатаи и решили, что я ему казну отдать обещал.
— Так отцы–радетели этакой сказке и поверили, — криво усмехнулся маг. — Я вот не верю!
— Может и не поверили, — не стал спорить я с ним. — А только со мной не беседовали. Иначе бы они меня к себе забрали. Чтобы до дворца добраться, они людей получше отца–наставителя собрать смогли бы.
Минутное раздумье мага для меня длилось целую вечность.
— Ну что же, — наконец принял решение он. — Я тебе поверю, пока, — раскалённую железяку убрали от моего лица. — Только ты учти, — Абашев с силой сдавив своей рукой мой подбородок, заглянул в глаза. — Если ты мне соврал, мы вернёмся к этому разговору. И я попрошу Трифона продемонстрировать тебе всё своё мастерство. Он у нас палач знатный. По всему княжеству славится.
Трофим, вернув прут в жаровню, обернулся ко мне и безлико улыбнулся. Рыбьи глаза были холодны как лёд.
— И не думай, что покровительство отца Никонта или даже отца–приора тебя спасёт, — продолжил между тем маг. — Это княжья земля и ты его подданный. Даже если ты окажешь какую–то услугу храму, ссориться из–за такой мошки как ты с князем, они не будут. Тем более что услуга то уже оказана и ты им больше не нужен. Поэтому, — Абашев, наконец, отпустил мой подбородок и брезгливо вытер руку о кружевной платок. — Если ты мне хоть в чём–то соврал, то сейчас лучше всего признаться. Расскажешь всю правду и уйдёшь отсюда. Смотри. Потом поздно будет!
— Я правду сказал, — облизал я пересохшие губы. — Я и сам понимаю, что врать мне дороже выйдет.
— Правильно, — одобрительно прищурился колдун. — Врать мне ни сейчас, ни потом не рекомендуется. Значит так, — закусил он губу в раздумье. — В город ты пойдёшь с людьми отца–наставителя, но кристалл ты поможешь достать именно мне. А что с людьми жреца в нужное время сделать, я тебе объясню.
— «Вот бедолаги», — хмыкнул я про себя. — «У меня уже сонный порошок и камешек мажеский для вас припасены. Ликон с Яхимом расстарались! Сейчас ещё гостинец для вас выдадут! И я не удивлюсь, если это ещё не предел. Так что вам точно не выжить!
— А вы как там окажетесь? — решил поинтересоваться я.
— А я по твоим следам пойду, — обрадовал меня маг. — Я смотрю, обувка у тебя плоха совсем, — скептически уставился он мне на ноги. — Я тебе другую подарю.
Один из горилл приподнялся, зашёл мне за спину и через несколько секунд вернулся в поле зрения, поставив передо мной пару дырявых сапог, не производивших впечатления даже на фоне моих онучей. — Ты не смотри на их вид. Хорошая обувка, — заверил меня между тем Абашев. — А главное, полезная очень. Сапожки эти след магический оставляют. Да не простой. Чтобы его увидеть, надо заклинание специальное произнести. Так что, куда бы ты в городе не шёл, от меня не потеряешься! Главное только снимать их там не вздумай. Очень ты меня этим расстроишь!
Я,
