себя в брюки, натянула свитер и куртку и догадалась, наконец, оглядеться. Как ни странно, на столике возле кровати обнаружилась записка, прижатая стаканом с водой. «Никуда не уходи. Зайду позже. Джей», — прочла Ким. «Ничего себе чувство юмора! — зло подумала она, скомкав листок бумаги и метко запустив им в мусорную корзину у двери… и очень жалея, что бумажный комок — не пуля, а корзина — не Джей. — Никуда не уходи! Уйдешь тут!..»
На мгновение Ким посетило постыдное желание позвонить Себастьяну и нажаловаться на нечестных партнеров, посмевших её обидеть. Разумеется, ничего подобного Ким не сделала, хотя еще пару минут предавалась несбыточным мечтам. Можно представить, что ответил бы ей Себастьян! Черта с два от него дождешься сочувствия, тебе же ещё и влетит по первое число за профессиональную непригодность…
Ладно. Себастьяну звонить она благоразумно не стала. Обстановка казалась совершенно непонятной, и таковой она и останется до тех пор, пока не объявился Джей. Тогда, возможно, что-то прояснится… Тогда и придется пошевелить мозгами, а сейчас лучше постараться успокоиться и взять себя в руки. «Ну-ка, вспомни Альтею, — велела себе Ким. — Там тебе пришлось действительно туго, и ничего, выбралась же, и задание выполнила. Заварушка на Альтее была не чета этой, так что хватить жалеть себя! Выкрутишься, не впервой…»
Конечно, самым заманчивым вариантом было скрутить не в меру прыткого Джея, когда тот соизволит появиться, и пощекотать его хотя бы перочинным ножичком. Увы, Ким была достаточно разумна, чтобы понимать — в потасовке с Джеем у нее будет хорошо если один шанс из пяти. Да и вряд ли он расколется при виде остро отточенного лезвия перед глазами, а для чего-то посерьезнее у Ким нет ни времени, ни возможностей. Так что эту мысль пришлось отринуть как нерациональную…
Чтобы чем-то занять себя, Ким начала собирать вещи. В любом случае, если она не сможет вернуть диск, ей нужно как можно скорее возвращаться на Амои, чтобы получить заслуженную трепку и… очередные инструкции.
…Укладывая в сумку одежду, Ким на мгновение взяла в руки небольшую объемную фотографию. Себастьян на фото улыбался уголками рта, но серо-синие глаза его были холодны, как лед. Ким всегда удивлял цвет его глаз, не серо-голубой, а именно серо-синий, как зимнее море пасмурным утром, — ей довелось как-то увидеть такое на одной планете…
Если он разочаруется в ней, как в профессионале, что ей останется?…
— Уже уезжаешь? — От неожиданности Ким выронила карточку.
— Какого черта ты врываешься без стука? — зло спросила она. Разумеется, это был Джей. — И где мой диск?
— Диск… Диск здесь. — Джей похлопал себя по нагрудному карману. — Я, кстати, посмотрел, что там к чему. Ты не против? Должен же я был знать, сколько с тебя потребовать за эту штучку.
— И как, много понял? — словно невзначай осведомилась Ким, прикидывая, сколько она может заплатить этому мерзавцу за диск. Заплатить она могла немало, другой вопрос, стоило ли?
— Почти ничего. — Джей удобно расположился в кресле. — Разве только то, что информация на этом диске — ма-аленький кусочек чрезвычайно интересной мозаики. Увы, по этому кусочку мне никогда не удастся восстановить полную картину, а потому никакой ценности для меня этот диск не имеет. Того, что я узнал, хватит разве что на мелкий и скучный шантаж, а это не мой профиль деятельности. А вот для тебя…
— Сколько? — холодно спросила Ким. Пистолет в кармане куртки, и если выстрелить прямо через материю, чтобы Джей ничего не успел понять… Только куда потом труп девать? Не в канализацию же по кусочкам спускать…
— Да нисколько, — ухмыльнулся Джей. — Я так понял, твои хозяева тебя по головке не погладят, если ты явишься без товара и без денег? Небось, под асфальт закатают. Да и зачем мне портить с тобой отношения? Вдруг да и понадобится когда-нибудь услуга мадам… пардон, мадемуазель Кэртис… Ведь поможешь, а?
— Возможно, — проронила Ким. Лучше бы он назвал цену, лучше бы пришлось поторговаться — Ким ненавидела оставаться в долгу. — Зависит от ситуации.
— Ну и отлично. — Джей пропустил последнюю фразу мимо ушей. — Значит, договорились? Тогда держи…
Ким поймала коробочку с диском на лету. Стараясь не выказывать радости, включила ноутбук — надо же, ухитрилась не посеять его вчера! — вставила диск в дисковод, убедилась, что это именно тот, что она выкупила вчера. Покосилась на Джея, по-прежнему занимавшего кресло.
Накануне Ким совсем не разглядела его. Не до того было… Оказалось — ничего особенного. Довольно высокий, худощавый, волосы неопределенно-русого цвета, умные голубые глаза. Одет так, что не поймешь: то ли бродяга, то ли миллионер инкогнито… И какого черта ему от неё надо? Ким всей своей шкурой — шкурой битого зверя — чувствовала, что не так-то прост этот весельчак. Но понять его пока не могла, и это заставляло ее оставаться настороже. Хуже нет, когда не можешь чего-то понять, ничего нет хуже неопределенности…
— Это кто? — Быстрым движением Джей подобрал с пола фотографию.
— Знакомый, — сухо ответила Ким, довольно невежливо выхватывая у Джея карточку.
— Интересные у тебя знакомые, Нора… Ничего, если я так буду тебя называть? Госпожа Кэртис — чересчур официально, Элеонора — слишком длинно… — Джей развалился в кресле, глядя на неё снизу вверх. — М-м-м… Ты ведь с Амои, верно?
— И что? — по-прежнему мрачно поинтересовалась Ким. Ну конечно, сейчас начнется! Обычно Ким старалась не упоминать о том, откуда она родом. Люди задавали слишком много идиотских вопросов, стоило им услышать об Амои.
— Наслышан об этом райском местечке… — хмыкнул Джей. — Вот и не перестаю удивляться… У тебя ведь темные волосы, а? А на этой вашей милой планете темноволосых вроде как и за людей не считают, верно?
— Ну и к чему ты клонишь? — вскинула брови Ким. Не объяснять же ему разницу между монгрелами, обычными гражданами и элитой! Ким никогда не могла взять в толк, отчего жителям других планет так трудно понять особенности социального строя Амои. Вроде ничего уж сверхъестественно сложного, а вот поди ж ты…
— Да ни к чему я не клоню, — пожал плечами Джей. — Ты темноволоса, ты, к тому же, женщина… а побрякушки твои тянут не на одну сотню тысяч кредитов!
Что верно, то верно, Себастьяну нравилось обвешивать Ким драгоценностями. Наверно, было для него в этом какое-то варварское удовольствие — дарить миллионные безделушки темноволосой парии. Ким подозревала, что он от души забавляется, прихватывая ее с собой на приемы, где собирались богатейшие люди Амои и Федерации, многие с дамами… чьи украшения рядом с драгоценностями Ким смотрелись довольно жалко.
— Ты хорошо известна в
