после того, как она согласилась ему помочь, Кондрату не хотелось.
— Правда там только первая глава… Но ты ты даже не представляешь, я там так закрутила и… И, кстати, ты мог бы мне рассказать какие-нибудь истории. Например, какие дела ты расследовал, через что проходил, как вы ведёте расследование. Ну знаешь, для правдоподобности книги.
— Какие-нибудь истории? — задумался Кондрат.
— Да-да, истории с подробностями! Подробности — это очень хорошо, они делают историю живее! — девушка прямо засветилась.
— Ладно… — пробормотал Кондрат. — Могу рассказать тебе о дубовом потрошителе. Он выпускал органы брюшной области наружу и наматывал их на шею жертвам.
— Эм… а что-нибудь полегче? — Зее эта история явно не понравилась.
— Ну тогда могу рассказать о каннибале с рынка. Он ел людей и продавал человечину жителям города.
— А можно ещё что-то менее жестокое? — жалобно попросила она.
А ведь она отказывается от очень интересных историй. Но у Кондрата было достаточно историй о делах, как своих, так и чужих, которые могли ей понравиться.
— Могу рассказать о деле, где девушка убивала своих любовников.
— Убивала своих любовников? — заинтересовалась она. — А она их любила?
— Наверное. По крайней мере, она говорила, что любила, — пожал плечами он.
— И много убила?
— Восьмерых.
— Ух ты… и как её нашли? — спросила Зей заинтересованно.
— Это было достаточно сложное дело…
И Кондрат начал рассказывать. Почему бы и нет? Девушке, если она загорелась этой идеей, будет полезно узнать, как это выглядит на самом деле. С другой стороны, главное, чтобы она потом не попробовала это на практике, как некоторые идиоты, начитавшиеся книг по криминалистике, и потом идущих на дело.
За такими история они и подъехали к поместью, где их встретили весьма холодно. Рады видеть их здесь не были, но и отказаться не могли благодаря всё той же корочке сыщика, которой Кондрат тыкал в лицо при каждом удобном случае.
Но его интересовали не люди в этот раз. Его интересовало само поместье. И первым делом Кондрат спустился в подвал.
— Вот бойлерная, — кивнул один из слуг на помещение, где было невыносимо жарко. Здесь стояли печи с металлическими, поблёскивающими в тусклом свете печей баками.
— Я правильно понимаю, именно отсюда отапливается дом? — уточнил он.
— Да. Горячий воздух поступает в главную магистральную трубу, — указал пальцем слуга, — а по ней уже горячий воздух разносится по дому. От первых до последних этажей.
— Не водяное отопление, — уточнил Кондрат.
— Я слышал о таком, но у нас воздушное. Горячий воздух по трубам и во всему дому.
— Меня интересует вентиляция третьего этажа. Запасные лестницы ведь тоже отапливаются?
— Да, иначе начнут промерзать части дома, а это до добра не доведёт.
Кондрат слышал о такой вентиляции. Когда-то, будучи ребёнком, он был во дворце, где увидел подобные вентиляции. Как рассказала тогда экскурсовод, по ним отапливались залы. И сейчас что-то подобное Кондрат видел здесь. Квадратные, прикрытые металлической сеткой, неприметные воздуховоды, откуда шёл тёплый воздух. Они были везде, и в коридорах, и на лестницах. Выходили в каждую комнату, позволяя держать всё поместье в тепле.
Один из таких воздуховодов Кондрат нашёл и на лестничном пролёте между этажами, о которой упоминали слуги. Почти на каждом пролёте был один такой. Пришлось немного повозиться, чтобы получить чертежи здания, и, если им верить, всё это было частью одной воздуховода, который отапливал не только лестницу, но и часть коридора.
А здесь наступил момент развеивать мифы.
— Зей, я хочу, чтобы ты кое-что сделала, — произнёс Кондрат, поманив её пальцем.
— Да?
— Видишь эту решётку? — и дождавшись, когда она кивнёт, Кондрат продолжил. — Я хочу, чтобы ты вышла на ту лестницу, что служебная и начала около них говорить. Сначала тихо, потом громче и громче, пока я не скажу стоп.
— А как ты мне скажешь?
— Выгляну на лестницу и скажу. Ты поняла?
— Мне просто говорить около этих решёток? — уточнила Зей.
— Да. Начни с шёпота. Потом по моей команде всё громче и громче, ясно?
— Да, очень ясно, — кивнула она.
Любое загадочное явление зачастую имело самое простое объяснение. Голоса, тихие и загадочные, откуда они могли доноситься. Легко сослаться на призраков, но эту версию Кондрат оставлял тем, кому нравилось верить во всё мистическое. Он отталкивался от другого: если есть голоса, то есть и источник. Если источник никто не видел, то значит он находился в другом месте. Вопрос лишь в том, где именно, и как голос смог добраться аж до третьего этажа.
И первое, что приходило на ум — вентиляция. Они здесь не были каким-то открытием или редким явлением. Были и трубы, по которым люди могли общаться ещё до появления телефона, но здесь такие не наблюдались, а значит оставалась вентиляция. И сейчас Кондрат собирался это проверить.
Зей начала с ближайшей вентиляции. И если шёпотом было ничего не слышно, то вот нормальный голос уже можно было уловить, и достаточно отчётливо. Громкий голос было слышно ещё лучше, можно было разобрать слова. Что касается вентиляции на первом пролёте, то про шёпот речи ни шло, его точно было не слышно, однако голоса тем не менее доносились. Да, едва заметные, тихие, можно сказать, призрачные, но были слышны.
То есть именно это и слышали слуги. Едва заметные, словно чей-то шёпот или бормотание, который действительно доносился из стен.
Вот и вся разгадка — все слышали голоса людей, которые разговаривали где-то на лестничной площадке. С других мест голос попросту не доходил до третьего этажа. Другой разговор, кто именно там общался, и это Кондрат собирался выяснить. Зачем? Потому что в доме кого-то убили, и если насчёт графа, разговаривающего самими с собой, у него догадки были, то вот здесь всё было непонятно. В этом деле были важны любые детали, любые зацепки, способные отвести вину от девушки, чьё будущее в случае чего было коротким и безрадостным.
Лестница для слуг отлично подходила для того, чтобы что-то обсудить без лишних ушей. На господ там не натолкнёшься, другие слуги пользуются ей редко. Что там обсуждали? Ещё больше у Кондрата появилось вопросов, когда, опросив слуг в поместье, он выяснил, что ей мало того, что мало пользуются, так ещё и никто там обычно не разговаривал. Конечно, кто вспомнит об этом, но тем
