Сердце его бешено колотилось в груди. Нет!
Он опустился на колени и перевернул ее. И сразу понял две вещи.
Это была не Аннабелл, а пропавшая няня.
И она была задушена.
– Кричите, сколько вам угодно, – сказал он. – Никто вас здесь не услышит.
Аннабелл изо всех сил пыталась подняться. Но у нее кружилась голова, а руки и ноги дрожали. Ей с трудом удалось, извиваясь, принять сидячее положение. Все это время она не спускала с него глаз. Что-то было на тряпке, которой он заткнул ей рот, когда захватил ее. Что-то, от чего она потеряла сознание.
По крайней мере теперь она поняла, кто он такой, узнав его хорошо поставленный голос.
– Зачем… – Она запнулась и облизнула пересохшие губы. – Зачем вы надели эту дурацкую маску?
– На случай если бы мы наткнулись на кого-нибудь по пути сюда. Я бы сделал вид, что мы просто веселимся на празднике. Но, думаю, она мне больше не нужна, не так ли?
Он развязал тесемки на затылке. Маска дьявола свалилась, открыв лицо, еще более ужасающее из-за своего кроткого любезного выражения. Мистер Гарольд Тремейн. Вот это сюрприз!
Аннабелл все еще была слишком слаба и одурманена, чтобы ясно мыслить, но инстинкт подсказывал ей, что надо бороться за свою жизнь. Чем дольше ей удастся отвлекать его разговором, тем выше ее шанс восстановить силы и сбежать.
– Где я? – спросила она слабым голосом.
– Угадайте. Вы должны бы узнать это место.
Аннабелл огляделась вокруг. Отвращение переполнило ее, когда она заметила позади груду костей. Она находилась в подземной камере, найденной при раскопках на поляне друидов. Твердая поверхность под ней была каменным алтарем.
Она постаралась подавить дрожь.
– Откуда вы знаете, что я была здесь прежде?
– Мне сказал Персиваль Бантинг. Кроме того, я сам видел вас здесь.
Она сразу же поняла, что он имел в виду.
– Это не викарий стрелял в меня. Это… вы.
Тремейн улыбнулся, представив собой карикатуру на джентльмена. В свете стоявшей позади него лампы глаза его казались пустыми впадинами на черепе.
– Я наблюдал за вами в тот день, – сказал он. – И когда представилась возможность… я сделал то, что должен был сделать.
Ужас охватил девушку. Должно быть, он сумасшедший. Невменяемый безумец. Как же ей ускользнуть от него? Он загораживал выход из камеры, где она сидела. И здесь не было никого, кто мог бы спасти ее, кроме нее самой.
Ее единственным оружием было время. С каждой минутой она чувствовала, что ее голова все больше проясняется. Она молилась, чтобы физические силы постепенно к ней вернулись.
Тем временем Тремейн гордо продолжал:
– Я также послал записку, заманившую вас в пещеру на берегу. Было совсем не трудно скопировать почерк лорда Саймона с его писем к викарию. – Тремейн склонился над ней, злобно буравя ее глазами. – Как охотно вы отправились на встречу со своим любовником.
При мысли о Саймоне у нее перехватило горло. Суждено ли ей снова его увидеть? Он-то считал, что мистер Бантинг написал ту поддельную записку при сообщничестве миссис Уикетт.
– Тогда вы, наверное, были сильно разочарованы, когда Саймон спас меня.
– Не рассчитывайте, что он снова явится за вами. На этот раз нет. – В голосе Тремейна появились скулящие нотки. – Все должно было пойти совсем иначе, по моим представлениям. Это полностью ваша вина. Вы отказали мне.
– Отказала вам?
– На званом ужине вскоре после моего прибытия сюда. Посреди нашего разговора вы повернулись ко мне спиной и направились прямиком к лорду Саймону. Точно так же вы поступили, когда я разговаривал с вами, пока вы играли на пианино.
Его возмущение и обида встревожили Аннабелл. Ей нужно было успокоить его, если она надеялась ускользнуть от этого ужасного человека.
– Я не имела в виду проявить к вам неуважение, уверяю вас.
– Однако вы его проявили. Вы меня оскорбили. Вы, незаконнорожденное ничтожество.
Аннабелл изумленно уставилась на него. Она никому не говорила, кроме Саймона, о своем незаконном происхождении.
– Прошу прощения, мистер Тремейн. Представить себе не могу, кто распространяет обо мне подобные сплетни.
Его гортанный смех напугал ее.
– Думаете, я почерпнул эти сведения из сплетен? Нет, я получил их от персоны из узкого круга королевской родни. Видите ли, мисс Куинн, я только выдавал себя за духовное лицо. Меня послали сюда, чтобы соблазнить вас. Чтобы удостовериться, что ваша репутация загублена навсегда и ни одна достойная семья никогда больше не наймет вас на службу.
Этот человек совсем обезумел. Все, что он наговорил, было абсолютной бессмыслицей.
– Послали сюда? Но кто?
– Есть кое-кто при дворе, кто хочет убрать вас с дороги… из-за того, кто был вашим отцом.
Ошеломленная Аннабелл потрясла головой.
– Моим отцом?
Вместо того чтобы просветить ее, Тремейн скривился, оскалив зубы.
– Мне заплатили кругленькую сумму, чтобы я соблазнил вас и вовлек в предосудительную связь. Но вы не согласились иметь дело со мной. Поэтому возникла необходимость вместо этого просто убить вас.
Он поднял руку. В его ладони сверкнул длинный нож.
Обнаружив труп служанки, Саймон пробежался по тоннелям. Но ему не удалось отыскать больше никаких указаний на местонахождение Аннабелл. Куда мог Бантинг отвести ее?
Подавив панику, Саймон заставил себя размышлять. Имелось слишком много возможных мест – пещера на берегу, бесчисленные комнаты в замке, пустынные земли вокруг. Хуже того, Бантинг мог затащить девушку в ожидающий экипаж и теперь быстро увозил ее прочь. Саймону нужна была помощь, и, к счастью, множество лакеев и грумов праздновали сейчас во дворе Самайн. Поисковая группа сумеет намного быстрее прочесать местность, чем один человек.
Торопливо миновав двор, а затем поднятую решетку, Саймон с разбегу столкнулся с девушкой, со всех ног бежавшей в замок из леса. Он узнал Ливви, одну из помощниц кухарки.
Она приземлилась на свой тощий зад и, когда он помог ей подняться, затрещала:
– Милорд! Они там! Вам не следует к ним приближаться!
Ужас в ее голосе ошеломил его. Они… Аннабелл и Бантинг?
– Перестаньте тараторить и говорите яснее.
– Пикси! Они заколдуют вас. Я видела их огонь на склоне холма!
– Пикси! Боже милостивый! – Саймон отступил в сторону, жестом указав на ворота. – Хватит болтать вздор!
Но как только Ливви ринулась к замку, неожиданная догадка осенила его, вытеснив презрительную насмешку. Огонь на склоне холма…
