она врезалась мне прямиком в физию. Но, судя по всему, метательный снаряд у девчонки остался последний. — Не помню я, чтобы тебе раньше не нравились мои слюнки, — ну, вот и последняя подушка полетела в меня, но тут я уже выставил перед собой руку и спасся от коварного броска.
***
Контент 18+. Доступен исключительно на бусти в форме подписки (от Падавана и выше) или отдельного поста. На продвижение сюжета влияния нет. Цена на отдельный пост формируется исходя из утверждения: 5 рублей за 1 тысячу символов (с пробелами). Название поста: Часть 4.1 (18+) Star Wars. Отверженный. Том II.
***
Хоть утро и не задалось в плане новых откровений при работе с силой, все же оно было хорошим. А когда мы с Шати вышли разгоряченные из душа, и накинулись на приготовленную в синтезаторе пищу, но красиво расставленную на столе дроидом-слугой, то утро вообще стало прекрасным. Все же после хорошего секса особо тянет на покушать.
Пока мы ели дроид убрался в моей каюте, заменил постельное бельё, очистил парогенератором ковер и собрал наши вещи. Так что когда мы туда вернулись, всё уже было чисто, там приятно пахло и вообще, ничего не напоминало о том буйстве любви, что здесь происходило всего час назад.
Дел у нас на первую половину дня не было. «Варяг» по-прежнему стоял в порту Биты, а тридцать шесть тысяч кредитов, которые я получил от губернатора этого города (до сих пор не мог поверить, что кто-то готов платить за НЕ убийство) и пустые идентчипы лежали в встроенном в полу сейфе новой оружейной (бывшей подсобки рядом со спасательной капсулой позади кокпита) и тоже не требовали пока к себе внимания. Поэтому мы с Шати занялись татуировкой.
Юта не шутила, когда говорила, что и у мужчины их стаи тоже должна быть нанесена татуировка, которая должна была начинаться с его пениса. Женская татуировка начиналась одной непрерывающейся линией с попки и тоже тянулась к их лобку, обрисовывая тамошние формы и дальше направляясь вниз одной и второй ноги.
К слову, новые тату, которые тогруты стали наносить на себя еще до моей стычки с джедаями сыграли нам на руку. Во время месячного бегства они почти полностью заменили татуировки на теле и полностью на лице. Теперь девчонки выглядели иначе. Если раньше их девичьи татуировки почти не закрывали лица, а больше концентрировались на рожках и лекку, то теперь они почти полностью съехали на их мордашки, показывая тем самым, что это уже взрослые женщины, которые находятся при мужчине. Менее красивыми и желанными они от этого не стали. Даже наоборот, ведь я уже рассказывал про фишку их нательных рисунков. Так что выйти на моих тогрут посредством голограммы с их изображением станет не так уж и просто, как на то могли рассчитывать джедаи.
Я же согласился на все эти заигрывания с культурой тогрут потому что, во-первых, я считал их прикольными, ну а во-вторых, почему бы и не сделать приятно моим девочкам, тем более, если речь идёт о таких мелочах? Единственное от чего я наотрез отказался, это от разрисовывания своего лица и тела выше пояса и ниже середины бедра, оставив тогрутам место только на своём, считай, тазу. И вот теперь Шати нагло пользовалась своим единоличным доступом к моему комиссарскому телу, пока мы были с ней одни, и уломала меня таки начать делать это тату.
Концепция моей татуировки была проста — зебра. Ни больше ни меньше. Разве что вместо белого контрастного цвета, я настоял на темно-серых тонах, чтобы это смотрелось не абсурдно. Ну и линии у меня, как у мужчины должны быть, разумеется, толще и массивнее.
Шати развела краску, раздела меня, благо на мне был всего один халат и без капли страсти во взгляде, схватилась за мой член, начав совершать поступательные движения, добиваясь эрекции. Мне вот прям даже как-то обидно стало от абсолютной без эмоциональности к данному чисто механическому процессу. Словно на дойку пришел. Ан-нет, нормально всё. Губка закушена, взгляд от процесса не отрывается, наверняка еще и щечки покраснели, да татуировка и нагнувшаяся голова не дадут узнать. Ну хорошо, а то я уже беспокоиться начал.
И только-только первая линия длиной не меньше сантиметров двадцати была готова, нашу, слегка извращенную идиллию, прервал сигнал наручного коммлинка, который с вечера лежал на прикроватной тумбочке. Коммлинк естественно был левый и с доступом для связи всего с одним абонентом, губернатором Кайры.
Я хотел было сдвинуться с места, но Шати, сидя передо мной на коленках и кисточкой в руке угрожающе зашипела. Тогда я вспомнил о силе и коммлинк в то же мгновение влетел в мою раскрытую ладонь.
— Слушаю.
— Очнулся, наёмник? — Раздался знакомый и противный мне голос толстяка.
— Что? — Не сразу въехал я.
— Хочешь сказать не нажрался вчера до свинячьего визга на радостях от удачной сделки? — Услышал я натуральное хрюканье.
— Сделка еще не закрыта.
— Да ладно, не строй из себя шланга. И так ясно, что деваться мне некуда. Так что? Скольких девок ночью завалил?
— Я просто спал, — устало выдохнул я. Этот разговор почти сразу начал меня напрягать.
Том II. Часть 3-я
— Нервы у тебя кремень, да? Угрожать губернатору города и потом мирно себе спать!
— А сам веселый такой из-за чего? — Начал я выходить из себя.
— А я вот нажрался, вынудил ты меня…, - тяжело вздохнул толстяк. — Правда не девочка грела мой бок, а….
— Заткнись, мразь! — Рявкнул я неожиданно даже для самого себя. — Еще одно слово и сделке не состояться. Ты мне омерзителен!
Губернатор после моей внезапной вспышки молчал довольно долго. Настолько долго, что я даже проверил, всё ли в порядке со связью на коммлинке.
— В моём доме у моря через два часа. Надеюсь, ты знаешь, о каком именно доме идет речь? — Язвительно спросил он и сразу же разорвал связь.
— Саш, его нужно убить, — сказала мне Шати, когда я со злостью отбросил коммлинк куда-то в сторону. — Нельзя такой твари оставаться жить на этом свете. Ты же слышал, что он сказать хотел…? — Девчонку аж передёрнуло от омерзения, и она случайно расплескала чернила на ковёр. — Вот блин!
— Ты прям как Тисса, — хмыкнул я, подбирая с ковра халат и одеваясь. — Убьем, обязательно убьем. Но мне нужно сначала вынудить его ускорить работы по медному руднику. Не зря же мы в Бите засветились? Нужно, что бы у семейства С-сабуки появился внятный мотив действовать.
— А вдруг они
