Буксировка большого кита с помощью парусных судов к берегу — дело долгое, и потому на вельботах и байдарах люди завели разговоры, начали вспоминать охотничьи приключения и неслыханные удачи.
Еще не придя в себя от пережитого возбуждения, Ушаков спросил Тагью:
— А не бывало так, что кит топил судно?
— Много раз бывало, — ответил старый морской охотник. — Но все равно мы любим охотиться на кита… Умилык, посмотри на людей, как они радуются, как они воспряли духом! Когда мы жили в Урилыке, мы до того обнищали и изголодались, что даже потеряли веру в собственные силы. Мне казалось, я больше никогда не выйду на китовую охоту. И вот довелось. Это большая радость. Мы вернули себе наше собственное лицо, наше достоинство, нашу гордость настоящих морских охотников!
Тагью был взволнован. Ушаков никогда не видел его таким. Обычно он немногословен, порой даже угрюм. А тут лицо его светилось радостью.
— Ты очень рад, Тагью? — спросил Ушаков.
— Да, я очень рад! — ответил он и с грустью добавил: — Я только сожалею о том, что мой друг Иерок не дожил до этого счастливого дня.
Ушаков наконец начал осознавать, какое огромное значение имела для этих людей добыча кита. И он сказал Тагью:
— Я тоже очень рад…
— Ну вот, и не надо тебе уезжать отсюда, — улыбнулся Тагью. — Мяса этого кита хватит на корм десяти таких упряжек, как у тебя, а жиру столько, что можно никогда не гасить жирники в ярангах.
Позднее летнее солнце уже опускалось за горизонт, когда караван из вельботов и байдар приблизился к берегу. Встречать охотников собралось все население острова. Вышли даже самые дряхлые старики, женщины принесла грудных детей.
Первыми на берег вышли охотники с байдары Тагью. Таяна встретил Аналько, гостивший в поселке, и все остальные ждали, пока шаман, отведя в сторону молодого китобоя, проделывал над ним какие-то священные действия.
На берегу вспыхнули костры. Огромную добычу подвели поближе к берегу, но целиком вытащить на сушу не смогли и стали разделывать прямо на воде. Все с жадностью набросились на китовую кожу — мантак. Лица людей лоснились от жира, светились улыбками.
Куски китового мяса небольшими багорчиками с острыми крючьями оттаскивали в сторону. Ушаков переходил от одной группы людей к другой, помогал им и чувствовал, что еще немного, и он рухнет прямо на скользкую от жира и крови гальку.
— Умилык, — позвала его Нанехак. — Иди отдыхай.
— Ну как же так? — развел руками Ушаков. — Вон еще сколько работы!
— Ты погляди, — Нанехак показала вокруг. — Все охотники, добывшие кита, ушли. Один ты остался.
И вправду, на берегу не было ни Тагью, ни Таяна, никого из тех, кто был на охоте.
— Иди. — ласково и настойчиво повторила Нанехак, — иди отдыхай.
Ушаков с благодарностью кивнул ей и медленно побрел к деревянному дому.
Однако на следующее утро, когда он встал в привычное время и спустился к берегу, он увидел там людей — они еще разделывали кита. Здесь были и уже отдохнувшие Таян с Тагью. Они распоряжались, кому какую часть добычи отдать: по обычаю, тот, кто первым загарпунил кита, считался полновластным владельцем и сам делил добычу. Молодой Таян, вчерашний мальчишка, сегодня выглядел уже зрелым мужем, и даже, как показалось Ушакову, голос его переменился, окреп. И одет он был сегодня в новые, украшенные бисером праздничные низкие торбаза, в цветную камлейку и в новые нерпичьи брюки. Ладный, стройный, сильный, с умным волевым лицом, он всегда нравился Ушакову. Павлов говорил, что и в грамоте он успел опередить многих и шел наряду с самым способным — Нанауном.
Поздоровавшись, Ушаков поинтересовался, сколько будет длиться разделка.
— Наверное, еще дня два, — сказал Таян. — Когда мы все снимем сверху, туша станет легче, и мы ее еще раз подтянем к берегу.
— А то, что не удастся взять, тоже не пропадет, — вступил в разговор Апар. — Как только выпадет снег, сюда потянутся песцы. Для них нет лучшей прикормки и приманки, чем китовая туша.
— И белые медведи придут, — добавил Тагью.
Казалось, что ночью так никто и не покидал берег. Здесь ели, пили чай из принесенных из яранг закопченных чайников, спали, просто лежали на гальке, отдыхая от работы и нескончаемого жевания мантака. Даже маленький Георгий с перепачканным сажей и салом лицом держал во рту внушительный кусок китовой кожи с салом.
— А не вредно ему? — спросил Ушаков Нанехак.
— Очень полезно! Мантак еще никому не повредил. На, попробуй вот этот кусок.
И хотя Ушаков не испытывал никакого восторга от эскимосского лакомства, он все же взял протянутый ему кусок, чтобы не обижать Нанехак.
К вечеру уже порядком ободранную тушу перевернули и принялись разделывать дальше. Работа продолжалась без остановки, но вместе с этим в ритме ее появилось что-то новое. Теперь кита разделывали те, кому нужен был дополнительный жир на зиму, мясо для собачьего корма. Главная и самая ценная часть добычи — мантак — был снят и распределен согласно обычаю.
Снова вспыхнули костры на берегу, и со стороны яранг показалась необычная процессия во главе с Таяном. Когда она поравнялась с Ушаковым, Таян виновато сказал:
— Это старинный обычай — благодарение морским богам…
Ушаков молча кивнул и, побуждаемый любопытством, последовал за охотниками. Позади всех шел Апар, он нес два больших бубна.
Ушаков заметил, что в ритуале жертвоприношений особых различий не было. И на этот раз главная часть, обращаемая к морским богам, ниспославшим людям такую богатую и редкую добычу, состояла в «кормлении» богов кусками тюленьего жира и мяса, сахаром, лепешками, табаком. Ушаков углядел на священном деревянном блюде две шоколадные конфеты.
— Жаль, что нет оленьего мяса, — сказал Апар. — По-настоящему морских богов за такую добычу следовало бы угостить олениной.
— У нас на складе есть свинина, может, подойдет? — спросил Ушаков.
Апар немного подумал и ответил:
— Наверное, нет… Уж очень грязный зверь, эта ваша свинья… Как только вы отваживаетесь ее есть?
В какой-то степени Апар был прав: все, что ели чукчи и эскимосы, либо росло в чистой, нетронутой тундре, либо купалось в море.
После торжественного жертвоприношения охотники окружили самый большой костер, и Тагью, взяв в руки бубен, затянул песню благодарения морским богам, китовому племени, которое поделилось мясом со своими братьями.
Ушаков смотрел, как танцевали Таян, Апар, женщины, среди которых выделялись сестры Нанехак и Таслехак, и вспоминал легенду о происхождении племени морских охотников, рассказанную ему покойным Иероком. Согласно ей люди, промышляющие морского зверя, родились от Первой Женщины земли и Кита, полюбившего ее. Поэтому они считали себя родичами самого большого морского зверя, и добыча кита — это братание, соединение с родственниками.
