Для этой цели выбор пал на генерал-адъютанта Лористона, хорошо знавшего Россию. Французский император в приказном тоне объяснил цель его непростой дипломатической миссии: «Мне нужен мир, лишь бы честь была спасена; немедленно отправляйтесь в русский лагерь».
Визиту наполеоновского посланца предшествовало письмо начальника главного штаба французской армии маршала Бертье. Для встречи дивизионного генерала маркиза Лористона Михаил Илларионович оделся в полный мундир и шляпу. В русском лагере было приказано развести множество огней, чтобы ввести неприятельского военачальника в заблуждение о действительной численности войск у Тарутина.
Встреча состоялась в 23.00. Разговор велся наедине, и Лористон уехал в Москву крайне недовольный состоявшейся беседой с русским главнокомандующим. Кутузов отказался начать мирные переговоры об окончании этой войны и пропустить полномочного французского посланника в Санкт-Петербург. Генерал-фельдмаршал заверил Лористона, что сам сообщит об их разговоре Александру I. Теперь Наполеону Бонапарту оставалось одно: бесславно покинуть Москву.
Свое пребывание в Тарутинском лагере М.И. Голенищев-Кутузов посвятил главному — увеличению численности Главной действующей армии и повышению ее боеспособности. В Тарутино армия пришла в следующем составе: 2379 офицеров и 83 260 солдат, в том числе пехоты — 63 238 человек, кавалерии —10 212, артиллерии — 8680, саперов —1130 человек. Здесь она пополнилась новыми рекрутами и ополченцами.
На 6 октября 1812 года численность основного ядра русской армии — регулярных войск достигла 88 386 человек с 622 орудиями. При этом пехота составила 77,16 %, кавалерия —11,55 % и артиллерия — 11,29 %.
Основу пополнения составляли рекруты последнего военного набора, 83-го по счету. Слабо обученные рекруты отправлялись в места формирования резервных полков для дальнейшего обучения. В число регулярных войск, стоявших в Тарутинском лагере, не входили по приказу главнокомандующего полки рекрутов, дислоцированные в Курске, Туле, Рязани, Владимире и Калуге, «дабы оберечь людей по наступившему холодному времени и на весну иметь хороших солдат».
Из Донской области в Главную армию прибыло 26 казачьих полков по 500 человек каждый. Атаман М.И. Платов, посланный на Дон формировать ополчение, обратился к донскому казачеству добровольно вступать в действующую армию. Современник свидетельствует: «Весь Тихий Дон изволновался, все от старого до малого летят на ратное поле защищать Россию».
Конные полки казачьего ополчения, не обремененные обозами и делая стремительные переходы до 60 верст в сутки, быстро преодолели дальний путь от берегов Дона до реки Нары. Для неприятеля появление в зоне боевых действий многотысячной легкой казачьей конницы стало сюрпризом не из приятных.
Перед Тарутинским сражением у М.И. Голенищева-Кутузова уже имелось 37 казачьих полков. Весьма значительными оказались пополнения уральских казаков. В сентябре 1812 года оренбургскому военному губернатору было предписано отправить в Муром, где формировался армейский кавалерийский резерв, 31 полк иррегулярной конницы, в том числе 19 башкирских, по 5 уральских и оренбургских казачьих, 2 мещерякских.
Восстанавливать кавалерию приходилось в более сложных условиях, чем пехоту. Главнокомандующий, в частности, хлопотал о создании формирований конных ополченцев. В Тульской губернии генерал-майору князю А.П. Щербатову удалось создать конную бригаду казаков из двух полков. Кабинет министров по кутузовскому ходатайству ассигнует на покупку лошадей для кавалерийского резерва 548 тысяч рублей. В итоге в армии теперь насчитывалось более 66 тысяч лошадей.
Писатель A.C. Грибоедов в статье «О кавалерийских резервах» свидетельствовал: «Кто приведет себе на память, что прежде всего один конный полк формировался целыми годами; кто вспомнит, в какое смутное время кавалерийские резервы восприняли свое начало… тот, конечно, подивится многочисленной и отборной коннице, образованной в столь короткое время».
Был создан и сильный артиллерийский резерв, который, помимо Нижнего Новгорода, формировался еще и в столице, Костроме и Тамбове. Увеличивается производство орудийных боеприпасов на Аюдиновском, Дугневском и Сукремлевском литейных заводах. Инспектору артиллерии генерал-лейтенанту П.И. Меллер-Закомельскому предписывается увеличить производство пороха на Шосткинском заводе.
Готовясь к изгнанию неприятеля из пределов Отечества, Кутузов предвидел большой размах боевых действий и увеличение потребностей Главной армии в инженерном обеспечении, прежде всего — строительстве и ремонте дорог, мостов, устройстве речных переправ, оборудовании полевых позиций, инженерной разведке путей движения. Создается отдельная конно-саперная команда из 600 человек, пять пионерных (саперных) рот, каждой из которой придается для проведения работ по 500 ратников ополчения.
Производится реорганизация инженерных войск Главной армии, возглавлявшихся генерал-майором Ивашевым. Теперь они состоят из двух бригад военного отделения корпуса инженеров путей сообщения, пяти пионерных и двух понтонных рот.
Наступали холода, предвестники суровой зимы. В действующую армию из ближайших губерний стало поступать зимнее обмундирование для войск: 100 тысяч полушубков, 100 тысяч пар сапог, тысячи пар лаптей. На списочный состав Главной армии в 120 тысяч человек заготавливался провиант, в том числе восьмидневный запас сухарей. Удалось создать 12 подвижных армейских магазинов (складов) для обеспечения наступающих войск продовольствием и фуражом. Их обеспечивали около 5000 погонщиков и 11 тысяч лошадей.
Участник Отечественной войны 1812 года и ее официальный историограф генерал А.И. Михайловский-Данилевский писал: «Пребывание в Тарутино было для Кутузова одною из блистательных эпох его достославной жизни. Со времен Пожарского никто не стоял так высоко в виду России…
В Тарутине в неимоверно краткое время Кутузов привел в самое стройное положение армию, утомленную тысячеверстным отступлением и кровавыми сражениями, вручил народу оружие, осадил Наполеона в Москве и… извлекал все выгоды из нового рода войны».
Неудача миссии Лористона заставила Наполеона поторопиться с принятием ответа на вопрос: что предпринять ему после овладения Москвой? Оставаться в ней он далее не мог — армия теряла боеспособность, добывать провиант приходилось все труднее. Растянутые коммуникации оказались под ударами партизанских отрядов. Наступление зимой на далекий Санкт-Петербург выгод не давало. Уйти из Москвы к Смоленску по прежнему пути — это значит признать провал всей русской кампании 1812 года.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
