как Жумэнь?
— Там проживает лучший кузнец провинции, мастер Гонг, — ответил Ксинг.
— Мастер Гонг! — подпрыгнул стражник, словно ему в задницу кольнули его же копьем. — Понимаю, что хочешь заказать оружие, кто же не хочет? Вот только знал бы ты, малец, сколько оно стоит! Вижу, ты не из бедняков, но ни у тебя, ни у твоих родителей не хватит денег, чтобы заказать у него хотя бы нож. Ну и вообще, ты хоть знаешь, где он живёт?
— Нет, не знаю, — признался Ксинг. — Думал спросить в Жумэне.
— Рядом с Лесом Дюжины Шагов! Почти в самом лесу! Прямо на окраине!
— Шагов? Всего дюжины? Такой маленький?
— Башка у тебя маленькая! А Лес Дюжины Шагов назван не по размеру. Это страшное и гиблое место! Деревья там будто живые, качаются, следят за тобой, скрипят и так и норовят ухватить ветками! И среди них воют призраки и злые духи. Воюют, видать, с подземными демонами. Хочешь знать, почему дюжина шагов?
Ксинг кивнул.
— Именно столько шагов по лесу успеет сделать неосторожный путник, прежде чем его утащат демоны или съедят тамошние звери! Лучшими мастерами Империи мимо леса проложена дорога, но и то путники всё равно пропадают. Шёл себе человек, шёл, а потом раз, и пропал! Даже косточек не найти! Говорят, даже отряд императорских войск там сгинул. И уж тебе, мальцу, соваться туда точно не стоит!
Ксинг поёжился. Звучало очень страшно, страх навевало даже само название, словно вышедшее из кристаллов. Бао Сяо когда-то сражался с Аметистовой Кровавой Обезьяной в похоже звучащем месте, Лесе Тысячи Воющих Демонов, и даже он, герой из героев, получил там тяжёлые ранения.
Вот только мастер Йи, рассказавший о лучшем кузнеце, о котором когда-либо слышал, ни разу не упоминал о том, что тот такой уж великий воин. И если тот умудрялся не только жить возле леса много лет, но и как-то получать заказы, то имелись способы до него добраться без необходимости пробиваться через оравы демонических зверей и злых духов.
— Благодарю вас за предупреждение, — поклонился Ксинг. — Ни шагу в этот лес не ступлю, а уж тем более целой дюжины!
Он сорвался с места и помчался вперёд, по дороге к Жумэню, чувствуя себя так, словно ему предстояло завоевать весь мир.
Глава 17, в которой герой познаёт недостатки своего великолепия, но показывает, у какого зверя самые мощные лапы
— Пошел вон, оборванец! — раздался сердитый голос.
Ворота поместья, где проживал кузнец Гонг, даже не открылись. Ксинг окинул взглядом свою одежду — ничего не прохудилось и не порвалось, одет он был всё так же добротно. Видать, даже тут, в глуши, понятия о приличной одежде сильно отличались от сельских.
Ксинг пожал плечами и снова постучал в ворота. У него была масса времени, ведь больше не требовалось с утра до вечера работать в поле или стоять в кузне. Тем более что он прекрасно знал, чем заняться в свободное время и никогда не скучал. После третьего раза ворота все же открылись и Ксинг отпрыгнул, не успев даже сообщить, как его зовут и что прибыл он проситься в ученики. В то место, где он стоял мгновением ранее, ударило остриё копья. И если бы не проворство Ксинга, оно могло ранить или убить. Сверкнув напоследок наконечником, копьё скрылось, ворота захлопнулись, а с той стороны лязгнул засов.
Ксинг решил постучать еще разок, но зрение ци подсказало, что стражник поднимается на стену, собираясь то ли метнуть копье, то ли выстрелить из лука.
«Разумный муж всегда знает, когда следует отступить», — подумал он и удрал в сторону Леса Дюжины Шагов. Гнаться за ним никто не стал, и Ксинг легко добыл себе еды, нарвав трав и собрав личинок, а затем сумел устроить пиршество, сбив метко брошенным камнем самоуверенную ворону.
☯☯☯
На следующий день он пришел снова, и вновь объявил о своем желании стать учеником знаменитого кузнеца Гонга Бунтао. Вновь последовала атака, на этот раз не только копьём, но и несколькими стрелами, две из которых Ксинг поймал в воздухе. Он-то, конечно, разумный муж, но проделать такой длинный путь и просто уйти было бы глупо. К тому же он ничем не рисковал, а то, что кто-то, живущий в лесу, станет считать его невыносимым и невоспитанным, Ксинг как-нибудь переживёт.
Регулярно, как когда-то выходил в поле, он подходил к воротам, усиливал голос с помощью ци и объявлял о желании стать учеником. Когда следовала неизбежная атака, он её отражал, после чего удалялся в сторону леса, на окраине которого тренировался, добывал еду и мылся в глубоком ручье.
Если кузнец или его подручные куда-то выезжали, он кидался под ноги лошадям, снова уходил от атак разъярённых охранников и вновь возвращался на окраину леса. Кузнец Бунтао мог позволить себе очень хорошую стражу, чьи удары не шли ни в какое сравнение с жалким беспомощными атаками разбойничьего отребья. Эта стража владела, пусть и совсем чуть-чуть, даже ци! Так что Ксинг воспользовался их любезными услугами для тренировки. Что их безмерно злило, и если поначалу они сдерживались, стараясь запугать и отогнать, то со временем стали бить насмерть.
Особо троицу охранников разозлило, когда он пробрался внутрь, пристроившись к пышной процессии какого-то важного гостя, приехавшего к кузнецу заказывать оружие — тогда все трое гнались за Ксингом, оставив кузнеца беззащитным, до самой опушки леса.
Со временем Ксинг начал вносить разнообразие в свои просьбы. Крики и стук в ворота стали для всех привычными, поэтому он принялся кидать камни, завёрнутые в широкие листья лопухов, на которых он каллиграфическим почерком писал с помощью сока ягод прошения взять в ученики. Чтобы не слишком повторяться и не дать кузнецу с охранниками заскучать, он начал закидывать через стену брёвна сваленных им же деревьев, а послания выжигал с помощью ци.
«Только тот карп, что упорно пробует раз за разом, сможет подняться по водопаду».
☯☯☯
Время растянулось в привычную рутину. Ксинг докучал кузнецу и охране, убегал, тренировался, осторожно заглядывал в глубины Леса, неглубоко, не дальше этой самой Дюжины Шагов. Добывал пропитание и спал, развалившись на земле или подстилке из веток и лапника, как когда-то делал в походах с учителем. И на следующий день всё начиналось по новой. Дни он не считал, ведь время, проведённое здесь, не пропадало даром — ци природы в округе была очень густой, так что тренироваться получалось превосходно, при этом от занятий никто не отвлекал. Время летело быстро, жаркое лето сменилось осенью, ночи
