Зелёный жгут остановился у подножия кургана. Один его конец приподнялся и стал раскачиваться в воздухе, словно шарф никак не решался коснуться травы, чтобы поползти по склону. Я направил меч на курган, и тотчас вспыхнули руны.
Я дотронулся мечом до шарфа, и, к моему изумлению, зелёный жгут тут же обвился вокруг меча, поднялся по нему и обернулся вокруг моей руки до самого плеча. От шарфа исходило тепло, распространяясь от руки по всему телу.
Но как проникнуть в Башню? Теперь мысль о Каттее отодвинулась на задний план, и я стал обдумывать задачу, непосредственно стоящую передо мной. Здесь действовало колдовство, к которому у меня не было ключа.
Или был? Что если попробовать ключ, который подсказывала древняя легенда? Конечно, в таком месте это было чрезвычайно опасно: по преданию, этот ключ, отпирая двери Тьмы, отчасти снимал защиту с того, кто им пользовался, делая его лёгкой добычей тёмных сил.
Насколько можно доверять легендам? Оказавшись в Эскоре, мы не раз убеждались, что в древних сказаниях больше правды, чем вымысла. Что если рискнуть и проверить легенду ещё раз?
Мешкать было нельзя, надеяться на какую-то счастливую случайность не приходилось. Другого ключа у меня не было, и я решил повернуть этот.
Сжимая рукоять меча, я пошёл навстречу солнцу вокруг кургана. Три, семь, девять — магические числа, вдруг какое-то из них поможет мне? Я трижды обошёл курган, и ничего не произошло.
Я сделал ещё четыре крута, всё время ощущая тепло шарфа. Меч показывал опасность лишь тогда, когда я наводил его на склон.
Три и семь не подействовали, я продолжал обход. Когда я дошёл до конца в девятый раз, последовал ответ. Трава вдруг незаметно пропала, и появился вход, но не в Башню, а внутрь кургана. Дверь отомкнулась, никаких стражей не было — но что ждало меня внутри?..
Держа меч перед собой, следя, не вспыхнет ли он огненными рунами, я медленно двинулся вперёд. Но руны не появились. Передо мной лежал подземный коридор, стены которого озарял тусклый холодный свет.
Я шёл, переводя взгляд со стен на меч и снова на стены, в поисках двери или лестницы — какого-нибудь входа в Башню. Хотя в камне этих стен не было такого движения, как на глыбах вблизи владений Лоскиты, но при очень пристальном взгляде в них возникало какое-то необъяснимое тревожащее воображение искривление поверхности, от которого кружилась голова.
Сколько же тянулся этот подземный коридор? Мне казалось, я преодолел много миль, всё тело уже ныло от усталости, но я не решался замедлить шаг или остановиться. Наконец я прошёл под арку и оказался в круглом помещении, которое, судя по всему, находилось в основании Башни. По кругу шли двери, и если за ними были коридоры, значит они расходились от центра, как спицы колеса. Но лестницы наверх не было.
Я прошёл по кругу, пробуя открыть каждую дверь. На них не было ни ручек, ни запоров, и ни одна дверь ничуть не подалась, когда я изо всех сил толкал её плечом. Выйти отсюда я мог только тем же путём, каким пришёл.
Я стоял посередине. Можно было вернуться назад, ничего не сделав. Третье будущее, показанное Лоскитой, пока не наступало. Не было никаких признаков появления Каттеи или тени, во власть которой она могла меня отдать.
Каттея! Положив левую ладонь на шарф, обвивавший мою правую руку, я вызвал в памяти образ сестры. От моего прикосновения шарф шевельнулся и начал разматываться. Продолжая вспоминать, я опустил руку. Шарф пополз вниз и, обвиваясь вокруг меча, скользнул на пол.
Глава 14
Я ожидал, что он устремится к одной из дверей, однако вместо этого он свернулся кольцом у моих ног и одним концом указал вверх, на потолок. Я посмотрел туда, но не увидел никакого отверстия.
Наваждение? Да, скорее всего так. Что же делать? Неожиданно в памяти всплыли обрывки фраз из лормтской рукописи. Прибегнуть здесь к заклинанию, означало ещё больше ослабить свою защиту, но выбора у меня не было. В мече заключалась магическая сила — насколько она велика, я не знал, но надеялся, что меч даст необходимую искру. Я закрыл глаза и, подняв меч, прижал его к лицу так, что почувствовал на веках холодок металла.
Я не произнёс эти древние слова вслух, а стал думать о них, представляя себе их на истёртом пожелтевшем от времени пергаменте. Их было три, потом — ещё три. За ними следовало изображение какого-то знака. Я опустил меч и открыл глаза.
Передо мной была каменная лестница. Шарф устремился по ней. Итак… магическое заклинание подействовало: путь в Чёрную Башню был открыт. Я стал подниматься по лестнице, следя, не запылают ли на мече руны.
Но, как и в подземном коридоре и в помещении внизу, руны не появлялись.
Всё выше и выше поднимался я по крутой лестнице. Стоя внизу, я видел над головой потолок, оказалось, что это тоже было наваждение: наверху не было этажей — только лестница, уходившая ввысь.
Взбираясь по ней, я видел вперёд на несколько ступеней, дальше всё зыбилось и расплывалось, и я не решался посмотреть туда, боясь, что на крутом подъёме закружится голова.
Шарф, не останавливаясь, полз вверх. Лестница рассекала пустоту, по обе стороны от меня было открытое пространство; чтобы не упасть, я не смотрел по сторонам. Тяжело дыша, я шёпотом повторял заклинание. У меня возникло ощущение, что я вот-вот потеряю равновесие и кувырком полечу с высоты, это ощущение всё нарастало, пока не превратилось в сущую пытку.
Но вот лестница кончилась, я выбрался через отверстие в потолке и оказался в круглом помещении, наподобие того, где лестница начиналась, только поменьше. Шарф лежал, свернувшись змейкой, подняв один конец вверх и покачивая им из стороны в сторону.
Здесь тоже были дверные проёмы, но открытые, без дверей, и каждый из них вёл в бездну! Не в туман, не в дымку, а в абсолютную пустоту. Глянув вниз, я отпрянул и сел на пол, держа меч на коленях, не в силах пошевелиться, охваченный паникой, которая находит на нас при мысли о падении с высоты: эти проёмы неумолимо притягивали, манили к себе, и меня охватил страх, какого я ещё никогда не испытывал.
Я не знал, куда попал, но что это входы в пределы, куда человеку путь заказан, — в этом не было сомнений. Но ведь шарф привёл меня сюда…
Каттея! Закрыв глаза, я вызвал в сознании образ сестры, сконцентрировав на этом всю свою волю, всё стремление к цели. Потом снова открыл глаза. Шарф развернулся и пополз к одному из проёмов, ведущих в никуда.
Я решил, что это наваждение, что шарф обманывает меня, и, чтобы рассеять чары, снова поднял меч к глазам и повторил заклинание.
Когда я открыл глаза, всё оставалось по-прежнему: шарф лежал, свернувшись, напротив открытого проёма и покачивал поднятым концом, как у подножия кургана, когда не решался коснуться серой травы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
