— Спасибо. Я просматривала ваше резюме, — произнесла она, указывая на папку, когда Филипп ушел. — Очень впечатляет. Я даже немного завидую.
София быстро осмотрела выставку детского творчества на стене — рисунки фломастером, отпечатки крошечных ручек в глине, большое количество фотографий.
— Не нужно. У вас прекрасная семья. Кто присматривает за другими вашими детьми?
— Свекровь. Мне очень повезло, что она живет неподалеку, но после появления на свет малыша все же планирую побыть полгода в декретном отпуске. — Мел отложила папку в сторону и поинтересовалась: — Есть ли какая-то особая причина, по которой вы решили отказаться от своей международной карьеры?
София готовилась к этому вопросу. Она знала, что он неминуемо последует, и понимала, что ее работодательница имеет право узнать о произошедшем. Хотя она и предвидела вопрос, она никак не ожидала, что ответ на него дастся ей с таким трудом. У нее даже во рту пересохло.
— В январе случился инцидент… очень жестокий инцидент в Гааге, и я оказалась в самой гуще событий. — Она передала Мелинде досье. — Вот официальное заключение министерства иностранных дел. Можете прочесть и задать мне вопросы, если таковые у вас возникнут.
Мелинда быстро пролистала документ, а потом внимательно посмотрела в лицо Софии.
— Я не могу позволить пустить дела на самотек, пока буду в декретном отпуске, — призналась она. — Нужно продолжать практику. Давайте я покажу вам все.
В конторе работали сама Мел, еще один адвокат по имени Венделл, носивший галстук-бабочку и являющийся настолько застенчивым, что едва поднял на Софию глаза, а также администратор Дафна, чьи волосы были выкрашены в ярко-розовый цвет, а на полке среди официальных бумаг и справочников она расставила коллекцию фигурок-аниме.
— Не дайте Дафне ввести себя в заблуждение, — предупредила Мелинда. — Ей почти тридцать, и она очень умна, хотя какая-то часть ее навсегда застряла в средних классах школы.
— Вы так говорите, будто это плохо, — парировала Дафна. Сняв крышку с банки лакричных палочек, она предложила: — Хотите одну?
— Нет, благодарю.
— Сюда, пожалуйста, — произнесла Мел. — Места у нас в офисе маловато, зато вид из окон прекрасный.
Для нового сотрудника выделили крошечный закуток, где помещалось лишь самое необходимое — стол, компьютер, книжный шкаф и пара стульев для клиентов. Окно, на котором красовались слова «Адвокатская контора», написанные задом наперед, выходило на главную площадь городка, где в настоящий момент развешивали баннеры, сообщающие о приближении Зимнего карнавала.
София подумала о том, что едва может припомнить, какой вид открывался из окон выстроенной из стекла и бетона прямоугольной коробки здания Международного суда в Гааге. На береговую полосу, решила она, и вспомнила мокрый тротуар и силуэты домов. Море цветов по весне. И мосты в отдалении, возможно, даже тот самый, с которого упал автомобиль в ту ночь.
— Не стану дольше тратить ваше время, — раздался у нее над ухом голос Мел, и София поняла, что мысленно унеслась далеко.
— Прошу прощения?
— Вы более чем квалифицированны, поэтому мы с радостью вас берем, — пояснила Мел. — Я расскажу вам, какие у нас расценки и на что можете рассчитывать вы лично, и если вас что-то не устроит…
— Сразу вам скажу, — перебила ее София, — что меня все вполне устраивает.
Она верно истолковала появившееся на лице Мел выражение.
— Для того чтобы внести полную ясность, должна заметить, что считаю себя очень хорошим адвокатом, но в маленьких городках мне никогда прежде работать не приходилось. Есть определенные… обстоятельства, я бы так выразилась, которые могут повлиять на мою работу с клиентами. Упоминал ли Филипп, что раньше я была замужем за его братом Грегом?
— Вас это беспокоит?
— В таком месте, как Авалон, это может оказать воздействие на бизнес.
Мел рассмеялась.
— В нашем городе почти всеявляются чьими-то бывшими мужьями или женами. Правда же, Дафна? — спросила она своего администратора, которая зашла, чтобы передать ей досье.
— Истинная правда, — подтвердила Дафна. — Мел, бывало, встречалась с одним из окружных прокуроров.
— И это никогда не мешало работе. В самом деле, София, не стоит вам об этом волноваться.
Женщины обговорили детали и решили, что София будет приходить в контору три раза в неделю, то есть в те дни, когда не присматривает за Чарли.
— Мы не специалисты, — пояснила Мелинда, — поэтому беремся за любые случаи.
— Я согласна.
— Хорошо. Это придает соли нашей работе.
Очень скоро София поняла, что Мелинда имела в виду. Ее первое дело — судебный иск, поданный одним мужчиной на исполнительницу экзотических танцев. Он утверждал, что во время так называемого танца на коленях на мальчишнике на озере Катрина эта девушка ударила его по голове стальным каблуком. Мужчина заставил Софию внести в материалы дела, что девушка двигалась в «развязной и небрежной манере». По мнению самой Софии, это не являлось преступлением против человечества, но ее клиент получил реальные увечья. Также она работала с женщиной, которая, прожив с мужем сорок семь лет, решила засудить его за то, что он проверяет ее почту. Другим ее клиентом был заводчик пуделей, намеревающийся привлечь к уголовной ответственности ветеринара, слишком коротко обрезавшего хвост его собаки (София с облегчением узнала, что Ной Шепард тут ни при чем), а еще одним — мальчик, мечтающий заставить учителя поставить ему высшую оценку А вместо Б+, что портило его средний балл в школе.
«Что ж, мы явно не занимаемся спасением мира», — думала София до тех пор, пока судьба не свела ее с мистером и миссис Флейшман, много лет состоящей в браке супружеской парой, утверждающей, что стали жертвами ипотечных мошенников, и с молодой парой, чье страховое агентство отказывалось выплачивать страховку на малыша из зарубежной страны, которого они усыновили.
Некоторые вопросы, касающиеся семейного права, все еще оставались неразрешенными, когда Мел ушла в декретный отпуск. София столкнулась с необходимостью вести дело мужчины по имени Альфи Гарнер, который желал развестись с женой. Консультируя этого человека, женщина испытывала неприятное чувство дежавю. У нее не было ничего общего с этим мужчиной. Он был водителем грузовика, а его жена — домохозяйкой, тем не менее его слова, выражение лица и притаившаяся в глазах печаль казались Софии знакомыми. Знакомыми, но… далекими. Да, она сама прошла через это ужасное испытание, поэтому теперь могла с полной уверенностью сказать Альфи, что со временем ему станет легче.
